На благотворительном вечере меня высмеяли за дешёвое чёрное платье, а самый опасный человек Нью-Йорка взял меня за руку и назвал своей женой

Когда моя начальница назвала меня «деревенской бедняжкой» перед тремя сотнями гостей, самый опасный человек Нью-Йорка взял меня за руку и объявил своей женой.

За час до этого я стояла в крошечной спальне и смотрела на единственное чёрное платье, которое ещё можно было надеть на благотворительный вечер. Оно было простым, купленным год назад, а у воротника не хватало маленькой серебряной пуговицы. Китти, моя лучшая подруга, пыталась приободрить меня по телефону.

— Ты выглядишь красиво. И если Мейбл начнёт, сразу звони мне.

— Обещаю.

Я уже тогда понимала, что лгу.

Бальный зал отеля сиял хрустальными люстрами, белыми орхидеями и украшениями, стоимость которых превышала цену моей машины. Я едва переступила порог, как Мейбл Лоран окинула меня взглядом с головы до ног.

— Айла, как мило, — протянула она. — Это платье старинное или ты нашла его в благотворительном магазине?

— Я купила его в прошлом году.

Женщина рядом с ней рассмеялась.

— Мейбл никогда не надевает один наряд дважды.

— Даже дешёвое ожерелье не смогла найти? — добавила другая.

Я заставила себя улыбнуться.

— Я люблю простоту.

— Конечно, — сказала Мейбл. — Одни рождаются для роскоши, а другие — чтобы заставлять роскошных людей чувствовать себя щедрыми.

Их смех провожал меня до стойки с напитками.

Там появился Жан Дюбуа, мой начальник. От его дорогого одеколона у меня заболела голова.

— Ты должна была представить нашу компанию достойно, — холодно сказал он. — Здесь важен внешний вид.

— Я понимаю.

— Тогда общайся с гостями. И постарайся не выставить нас провинциалами.

Он ушёл, будто я была пятном на его безупречном пиджаке.

Я почти дошла до выхода, когда Мейбл повысила голос:

— Все посмотрите на платье Айлы! Настоящая провинциалка приехала в город и ещё не поняла, где её место!

Зал взорвался смехом.

У меня перехватило дыхание. Я уже коснулась дверной ручки, когда разговоры вокруг начали стихать. Люди расступались, образуя проход. За моей спиной остановился мужчина в безупречном чёрном костюме.

— Айла, любимая, я искал тебя весь вечер.

Я обернулась. Маттео Чиприани смотрел прямо на меня. Его имя знали все: отели, казино, миллионы и слухи, из-за которых влиятельные мужчины понижали голос.

Он взял мою руку, поцеловал пальцы и повернулся к Мейбл.

— Это они причинили неприятности моей жене?

— Я не ваша жена, — прошептала я.

Его большой палец коснулся моих костяшек.

— Пока нет.

Затем Маттео полез во внутренний карман и достал серый запечатанный конверт. Мейбл побледнела, а он медленно протянул руку к его краю…

ЧАСТЬ 2

Маттео держал серый конверт между пальцами, а триста гостей смотрели на него так, будто внутри лежал приговор.

Он не торопился вскрывать печать. Просто стоял рядом со мной и спокойно наблюдал, как Мейбл теряет цвет лица.

— Вы унижали мою жену перед коллегами, — произнёс он. — Называли её дешёвой, невежественной и недостойной находиться в этом зале.

— Я не знала, кто она, — выдавила Мейбл.

— Это ваше оправдание?

Его голос оставался тихим. От этого становилось страшнее.

Жан шагнул вперёд, вытирая лоб.

— Господин Чиприани, произошла нелепая ошибка. Айла — ценный сотрудник нашей компании.

Маттео перевёл взгляд на него.

— Ценный? Вы только что сказали ей не выставлять компанию провинциальной.

Жан застыл.

Я повернулась к Маттео.

— Откуда вы это знаете?

На его лице впервые появилось что-то похожее на мягкость.

— Я слушал.

Он поднял глаза к люстре. Над хрустальными подвесками мигала крошечная красная лампочка.

— Система безопасности отеля записала всё. Мои люди получили копию до того, как я подошёл к вам.

В зале стало так тихо, что я услышала звяканье льда в забытом бокале.

— Вы следили за нами? — прошептала Мейбл.

— Нет, — ответил Маттео. — Вы сами оставили следы.

Он вскрыл конверт и достал несколько фотографий. На первой Мейбл шепталась с Жаном у стойки. На второй её рука лежала на серой папке с моим именем. На третьей Жан оглядывался, прежде чем убрать папку под пиджак.

У меня сжалось горло.

— Что это? — спросила я.

Маттео смотрел только на меня.

— Причина, по которой вас заставили прийти сегодня.

Жан стал серым.

Мейбл резко шагнула вперёд.

— Это внутренние дела компании.

— Они стали моими делами, когда вы использовали Айлу как щит.

Маттео передал мне папку. Внутри лежали распечатанные письма, банковские выписки и договор, которого я никогда не видела. Внизу стояла моя подпись.

Только подпись была поддельной.

— Что вы сделали? — спросила я Жана.

— Айла, выслушай меня. Это было временно. Компании требовался представитель для одного счёта.

— Вы использовали моё имя.

— Ты сама подписала документ, — резко ответил он.

Мейбл вдруг заплакала.

— Она знала о счёте.

— Я никогда его не видела!

В этот момент распахнулись двери. В зал вошли двое мужчин в тёмных пальто и женщина с кожаным портфелем. Рядом с Маттео остановился его помощник Лука.

— Господин Чиприани, адвокат прибыла, — тихо сказал он.

Маттео положил ладонь мне на спину и повернулся к Жану.

— У вас десять секунд, чтобы рассказать моей жене правду, прежде чем адвокат покажет документ, который докажет, кто именно подделал эту подпись…

ЧАСТЬ 3

Жан выдержал всего три секунды.

— Это сделал я! — выкрикнул он. — Но всё придумала Мейбл. Она сказала, что Айла слишком незаметна и не сможет защититься.

— Ты обещал, что никто не узнает! — завопила Мейбл.

Адвокат открыла кожаный портфель и выложила на стол заверенное финансовое заключение, банковские переводы и запись с камер. Правда оказалась хуже, чем я могла представить.

Жан и Мейбл создали тайный счёт на моё имя, используя мои документы. За несколько месяцев через него прошло почти восемьсот тысяч долларов. Деньги выводили из компании Мейбл, чтобы скрыть недостачу и обвинить меня, когда инвесторы начнут задавать вопросы.

Меня заставили прийти на вечер не случайно. Жан собирался представить меня всем как некомпетентную сотрудницу, которая влезла в долги и присвоила деньги. Сначала они уничтожили мою репутацию, а потом собирались уничтожить мою жизнь.

Я вспомнила его слова: «Постарайся не выставить нас провинциалами». Он уже знал, что через час выставит меня преступницей.

— Почему вы помогли мне? — спросила я Маттео, когда полиция увела Жана и Мейбл.

Мейбл обернулась у дверей.

— Ты разрушила мою жизнь!

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Нет. Вы сами построили её на чужом страхе.

Когда зал опустел, я повернулась к Маттео.

— Вы знали всё до того, как назвали меня женой?

— Я знал, что кто-то пытается вас уничтожить. Но не знал, кем вы станете для меня.

Он взял мою руку. Теперь вокруг не было ни гостей, ни камер, ни насмешек.

— Я увидел вас три недели назад возле кафе. Вы помогли пожилой женщине донести сумки и оставили ей свой номер, чтобы она могла позвонить. Вы даже не заметили, что я наблюдаю.

Я опустила взгляд на оборванную пуговицу с синей ниткой.

— Вы запомнили это?

— Я запомнил всё.

Маттео признался, что назвал меня женой, чтобы остановить издевательство. Но в ту же секунду понял: ему больше не хочется, чтобы это было притворством.

— Я опасный человек, Айла. Моя жизнь непростая. Если уйдёте, я всё равно буду вас защищать. Если останетесь, всю жизнь буду доказывать, что вы сделали правильный выбор.

Я вытерла слёзы.

— Тогда отвезите меня домой.

— В ваш дом или в мой?

— В ваш. Но больше никаких спектаклей.

Через несколько месяцев он сделал мне предложение в том же зале. Внутри бархатной коробочки рядом с кольцом лежала та самая сломанная пуговица.

В первый раз Маттео назвал меня женой, чтобы защитить.

Во второй — под свадебными огнями — он произнёс моё имя, и весь зал встал. На этот раз никто не смеялся. Даже люстры будто светили тише, чтобы услышать, как моя жизнь наконец перестаёт быть чужой насмешкой.