ЧАСТЬ 4 — Мой жених поцеловал лучшую подругу перед всеми, а потом увидел документ, от которого его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Эйвери, не подписывай ничего, пока не выслушаешь меня.

Я узнала этот голос сразу.

У меня перехватило дыхание.

— Папа?

Лоренцо посмотрел на меня, но не остановил. Дверь открылась, и в комнату вошел Генри Коллинз — мой отец, которого я похоронила семь лет назад.

Я не закричала.

Тело просто перестало мне подчиняться. Стул подо мной скрипнул, а серебряная подвеска на браслете Клэр звякнула где-то за спиной, будто вечер продолжал издеваться надо мной по инерции.

Мужчина передо мной был старше, худее и держался за трость. Но шрам у левого виска, привычка слегка наклонять голову перед трудным разговором — это был он.

Этан отшатнулся.

— Это невозможно.

— Для тебя многое невозможно, когда документы составлены не тобой, — сказал Генри.

Я поднялась.

— Ты умер.

— Я позволил всем так думать.

Эти слова ударили сильнее, чем признание Этана.

Марта заплакала. Лоренцо опустил взгляд. Только Клэр смотрела на Генри с растущим ужасом, словно тоже увидела в нем знакомое лицо.

— Почему? — спросила я.

Генри сжал рукоять трости.

— Семь лет назад я обнаружил, что мой партнер крал деньги из фирмы. Он узнал об этом и попытался подстроить аварию. Я выжил, но понял: если вернусь сразу, он доберется до тебя. Я перевел часть активов в доверительный фонд на твое имя, а Лоренцо помог скрыть следы.

— Ты мог сказать мне.

— Мог. Но тогда ты стала бы мишенью.

— Я семь лет считала, что ты бросил меня.

— Знаю.

В его голосе не было оправдания. Только усталость человека, который слишком долго называл страх заботой.

Этан резко рассмеялся.

— Как удобно! Мертвый отец появляется именно тогда, когда моя компания должна выйти на биржу.

Генри повернулся к нему.

— Она никогда не была твоей компанией.

Лоренцо достал из портфеля тонкий реестр.

— Все первоначальные взносы были сделаны через фонд Генри. Эйвери владеет семьюдесятью двумя процентами долей. Этан получил управление, потому что она доверяла ему.

Я посмотрела на страницы. Моя фамилия стояла там настоящей, без кривого наклона и липкой нотариальной печати.

Этан шагнул ко мне.

— Эйвери, послушай. Я правда собирался все вернуть.

— После продажи проекта?

Он замолчал на секунду, а потом сорвался:

— Я хотел спасти компанию!

— Нет. Ты хотел спасти свое имя.

— Ты не понимаешь, что такое построить что-то самому!

— Понимаю. Я построила половину этого вместе с тобой, пока ты рассказывал всем, что я просто помогла с начальным капиталом.

Клэр сняла с плеч мой шарф и положила его на кресло.

— Я ухожу, Этан.

Он резко повернулся к ней.

— Ты тоже против меня?

— Я была против лжи. Просто слишком поздно это поняла.

— Ты участвовала в этом вечере.

— Потому что ты сказал, что Эйвери знала о нашей связи и согласилась на представление. Я поверила тебе. Это моя вина.

Джессика тихо сказала:

— У меня есть переписка с Этаном.

Он рванулся к ней.

— Не смей!

Она отступила к стене и подняла телефон.

— Я не буду ее показывать. Я сама отправлю ее Марте.

Этан застыл. Не от раскаяния. От понимания, что люди, которых он собрал для ее унижения, теперь стали свидетелями его обмана.

В дверь постучали. Вошел мужчина в темном костюме — представитель инвестиционной группы, ради которой Этан готовил утреннюю сделку.

— Мистер Уоллес, мы получили уведомление о приостановке переговоров, — сказал он. — Все материалы переданы владельцу доли.

— Я владелец!

— Нет, — ответил Лоренцо. — Ты был управляющим.

Этан повернулся ко мне.

— Ты не можешь уничтожить компанию из-за одного поцелуя.

— Я не уничтожаю ее из-за поцелуя.

Я взяла со стола поддельный договор.

— Я забираю ее из-за этого.

На рассвете мы встретились в маленьком зале при отеле. За окном океан бился о каменные сваи, но никто не смотрел наружу. Передо мной лежали четыре папки: настоящие доли, поддельные бумаги, бухгалтерские отчеты и план проекта.

Генри сидел напротив.

— Ты можешь закрыть компанию, — сказал он. — Вернуть себе все активы и продать разработки по частям.

Марта покачала головой.

— Тогда сорок два сотрудника останутся без работы. Они не участвовали в обмане.

Я посмотрела на список имен. Среди них были инженеры, которые ночами собирали прототип, и молодая бухгалтерша, присылавшая мне отчеты, пока Этан убеждал меня не вмешиваться.

Я поняла, чего он на самом деле хотел. Не денег. Деньги у него уже были. Он хотел, чтобы все считали его создателем — человеком, который сам поднялся и никому ничего не должен.

Поэтому я приняла решение, которого он не ожидал.

— Компания продолжит работу, — сказала я. — Но Этан больше не будет ее руководителем.

Он резко поднял голову.

— Ты отдашь ее Лоренцо?

— Нет. Марте.

Все посмотрели на нее.

Марта побледнела.

— Мне?

— Вы единственная, кто не согласился подделать мою подпись. Вы знаете счета лучше него и не путаете власть с правом.

Лоренцо улыбнулся.

— Я помогу оформить переход.

— А проект? — спросил представитель инвесторов.

— Останется внутри компании. Его авторы получат долю. Не только мое имя будет стоять на первой странице.

Генри закрыл глаза.

— Ты стала сильнее меня.

— Нет. Я просто больше не позволяю страху принимать решения вместо меня.

Этан сидел у стены, сжимая в руке свою копию договора. Он потерял не только сделку. Он потерял право рассказывать, что построил империю один.

Перед уходом он остановил меня в коридоре.

— Ты правда любила меня?

Вопрос оказался страшнее обвинений.

— Да.

Он сглотнул.

— А теперь?

Я посмотрела на его пальцы. На одном осталась тонкая красная полоса от кольца, которое он снял, когда Клэр поцеловала его.

— Теперь я знаю, что любовь не делает поддельную подпись настоящей.

Я ушла, не забрав кольцо. Оставила его на столе рядом с документом, который должен был украсть мое имя.

Генри ждал меня у лифта.

— Ты сможешь когда-нибудь простить меня?

Я ответила не сразу.

— Я смогу поговорить с тобой. Это больше, чем было вчера.

Он кивнул, и впервые за всю ночь его плечи опустились.

Утром Марта собрала сотрудников в конференц-зале. Она держала в руках новый приказ о назначении, а я стояла рядом с доской, где был нарисован первый чертеж проекта.

Клэр пришла последней. Она вернула мне серебряные заколки и молча положила их на стол.

— Мне не обязательно оставаться, — сказала она.

— Нет, — ответила я. — Но если останешься, больше никаких красивых спектаклей вместо правды.

Она кивнула.

На доске под старым названием проекта я написала новое: «Коллинз — Ривз».

Марта взяла маркер и добавила третью фамилию — фамилию инженера, который придумал главный механизм и никогда не получал признания.

За стеной Этан забирал из кабинета личные вещи. Он вынес дорогие часы, два костюма и фотографию с университетской вечеринки. Компанию он оставил с пустыми руками.

Я не пошла смотреть.

Мне было важнее другое: на столе передо мной лежал настоящий реестр, и напротив моей фамилии стояла подпись, которую я поставила сама.

Рука больше не дрожала.

Марта включила проектор. На белом экране появился первый чертеж — тот самый, который Этан собирался продать утром.

— Начинаем? — спросила она.

Я посмотрела на Генри, на команду, на Клэр, стоявшую у двери, и нажала кнопку показа.

На экране вспыхнула моя работа.

А внизу, под чертежом, впервые было написано без чужой подписи: «Автор — Эйвери Коллинз».