ЧАСТЬ 4

Я взял телефон раньше матери.

Серхио ответил сразу.

— Хавьер, наконец-то. Где ты?

— В аэропорту. Что происходит?

На другом конце повисла пауза, короткая, но тяжёлая.

— Сделка сорвана. И это не худшее.

Мать рванулась ко мне.

— Отдай телефон.

— Продолжай, Серхио.

— Покупатель проверил цепочку владения отелем. Твои акции были заложены шесть лет назад под частный кредит. Подпись твоей матери стоит везде. Она использовала контрольный пакет твоего фонда как обеспечение.

Я посмотрел на мать.

Она сжала губы.

— Это временная мера.

— Временная? — переспросил я. — Ты заложила мою компанию?

— Я спасала её.

— От чего?

Серхио ответил:

— От долгов, о которых ты не знал. И ещё: покупатель получил копии переводов клинике. Если они попадут в совет директоров, твоя мать потеряет право распоряжаться фондами.

Мать выхватила телефон и отключила вызов.

В зале снова зашумели объявления, но я слышал только дыхание Клары и тихое сопение мальчиков.

— Сколько? — спросил я.

— Долги были у компании твоего отца, — сказала мать. — После его смерти кредиторы пришли за нами. Я не могла позволить тебе узнать, что империя разваливается.

— Поэтому ты решила купить мне красивую жизнь ценой моей настоящей?

— Я хотела, чтобы ты остался тем человеком, которым гордился отец.

Елена ударила ладонью по столу.

— Не прикрывайся им. Вы пришли ко мне не из-за долгов. Вы пришли потому, что боялись, что Хавьер женится на Кларе и перестанет слушаться тебя.

Мать повернулась к ней.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимала достаточно, чтобы сохранить копии.

Клара держала тетрадь обеими руками. На её лице была усталость человека, который слишком долго носил чужую ложь.

— Почему ты не пришла ко мне раньше? — спросила она у Елены.

— Я испугалась. У меня болел муж, а твоя свекровь обещала уничтожить клинику. Я думала, что молчание защитит хотя бы одного человека.

— Оно не защитило никого, — ответила Клара.

Эти слова повисли между нами.

Я достал свой телефон и позвонил Серхио.

— Приостанови сделку. Немедленно.

— И что сказать продавцам?

— Что я больше не покупаю отель на деньги, полученные обманом. Пусть проверяют все счета.

— Хавьер, это будет стоить тебе миллионы.

— Я знаю.

Мать побледнела.

— Ты не можешь уничтожить всё из-за женщины, которая бросила тебя.

Клара дёрнулась, но я остановил её взглядом.

— Она не бросала меня. Ты сделала так, чтобы я поверил в это.

— Я твоя мать!

— Именно поэтому я должен сказать это вслух.

Мальчики проснулись от крика. Николас прижался к Кларе, а второй ребёнок — Матео — уставился на меня с настороженностью.

Я присел перед ними.

— Простите, что меня не было.

Николас нахмурился.

— Ты теперь опять уйдёшь?

Вопрос оказался страшнее любого обвинения.

Я посмотрел на Клару.

— Я не знаю, что ты мне позволишь. Но я не уйду сам.

Она долго молчала.

Потом достала из кармана старого чемодана два сложенных бумажных самолётика.

На каждом детской рукой были написаны имена: «Папа Хавьер» и «Папа, которого мы ждём».

— Они сделали их в тот день, когда я сказала, что мы летим в Канаду, — прошептала Клара. — Я не знала, как объяснить, почему ты не встречаешь нас.

Я взял самолётик с моим именем. Бумага была мягкой от множества прикосновений.

— Ты всё это время говорила им обо мне?

— Не всё. Только правду, которую могла выдержать.

Мать отвернулась.

Я подошёл к ней.

— Что ты хочешь теперь?

Она усмехнулась, но улыбка не удержалась.

— Чтобы ты не разрушал то, что я строила для тебя.

— Ты строила это для себя.

— Я потеряю всё.

— Возможно. Но ты впервые потеряешь то, чем распоряжалась без разрешения.

Мать посмотрела на Клару.

— Ты думаешь, она простит тебе шесть лет?

Клара подняла глаза.

— Нет. И не обязана.

Эта фраза окончательно сломала привычный порядок вещей. Мать ждала, что Клара будет просить, оправдываться, благодарить. Но Клара лишь крепче сжала руку Николаса.

Серхио снова позвонил.

— Хавьер, есть ещё один вопрос. Покупатель отеля готов отступить, но требует, чтобы ты подписал личную гарантию по старым долгам. Иначе компания перейдёт кредиторам.

Я прикрыл глаза.

Это была цена.

Я мог сохранить состояние, если бы позволил матери продолжать скрывать правду. Или отказаться от сделки, распродать часть активов и начать выплачивать долги самому.

— Передай ему, что я подпишу, — сказал я.

— Ты понимаешь, что потеряешь дом и часть бизнеса?

— Да.

Клара резко повернулась.

— Хавьер, не делай это из чувства вины.

— Я делаю это не ради прошлого. Я делаю это потому, что долги мои, если я позволял ей пользоваться моим именем.

Она посмотрела на меня иначе. Не как на спасителя. Как на человека, который наконец согласился отвечать за собственную жизнь.

Через час мы вышли из аэропорта вместе. Не как семья. До этого было ещё далеко.

Клара несла старый чемодан, я — детские рюкзаки. Мальчики шли между нами, по очереди касаясь каждого локтя, будто проверяли, не исчезнем ли мы снова.

У стоянки Клара остановилась.

— Я не обещаю, что впущу тебя сразу.

— Я знаю.