ЧАСТЬ 4

…Я держала уведомление над столом, пока бумага не начала дрожать в моих пальцах.

В гостиной было душно. От радиатора пахло горячим металлом, а Эльса тихо сопела на руках у Клары.

— Ева, — сказала Лидия, — что там?

Я не ответила сразу.

Внизу страницы стоял номер счёта, открытого на моё имя. На него три года переводились деньги из компании «Кастро и сыновья».

Не крупные суммы. Небольшие, регулярные платежи.

И каждый месяц я снимала их сама.

Только я этого не делала.

Борха заметил, куда я смотрю, и бросился ко мне. Клара отступила, прижимая ребёнка к груди.

— Отдайте документ.

— Не подходи к моей матери, — сказала Лидия.

— Ты не понимаешь, что происходит!

— Я понимаю достаточно.

Маргарита схватила сына за рукав.

— Борха, скажи им правду.

— Какую правду? — спросила я.

Он дёрнул рукой, и её пальцы соскользнули с ткани.

— Что ты уже участвовала в этом, Ева.

У меня перехватило дыхание.

Лидия посмотрела на меня.

— Мам?

Я медленно перевернула уведомление.

— Я не участвовала.

— Ты сама дала мне доступ к своим бумагам, — сказал Борха. — Помнишь, после смерти твоего мужа? Ты попросила меня разобраться с налогами. Я снял копии.

Я вспомнила тот день. Дождь по стеклу, запах воска в кабинете, моя растерянность после похорон. Борха тогда говорил мягко, приносил продукты и уверял, что поможет закрыть долги.

Он не украл мою подпись.

Он собирал её по кусочкам.

— Ты подделывал документы все эти годы, — прошептала я.

— Я удерживал компанию на плаву.

— Ты выводил деньги с моего имени.

— Я возвращал долги, которые оставил твой муж!

Эти слова повисли над столом.

Лидия повернулась ко мне.

— Папа оставил долги?

Я закрыла глаза. Вот чего Борха добивался. Не только доли Лидии. Он хотел заставить меня поверить, что я сама виновата, а дочь — что её отец разрушил семью после смерти.

— Нет, — сказала я. — Твой отец оставил счета чистыми. Я проверяла их после похорон. Борха тогда уже просил меня не лезть в бухгалтерию.

Доктор Вега поднялся.

— У меня есть кое-что ещё.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— В день, когда Борха просил меня оформить заключение, он оставил у меня проект соглашения. Я сохранил его.

— Почему? — спросила я.

— Потому что понял: однажды оно понадобится, чтобы доказать, что я не сошёл с ума.

В соглашении было написано, что после признания Лидии недееспособной Борха получает управление её долей, а после её «добровольного отказа» — и моей квартирой.

Но на последней странице стояла другая подпись.

Маргариты.

Она подписала обязательство перед кредиторами: если Борха не найдёт денег до конца недели, семейный особняк перейдёт банку.

— Ты заложил дом? — спросил Борха.

Маргарита смотрела на него, словно впервые увидела собственного сына.

— Ты сказал, что спасёшь его.

— Я почти спас!

— Ты использовал мою подпись.

Он замолчал, но это молчание не было раскаянием. Он просто понял, что спасать уже нечего.

В этот момент зазвонил телефон доктора Веги. Он выслушал собеседника, затем передал аппарат мне.

— Это банк.

Женский голос сообщил, что независимая проверка уже началась. Платежи с моего счёта остановлены, а все документы с моей подписью переданы нотариальной палате. Но была ещё одна новость: компания не принадлежала Борхе целиком.

За неделю до родов Лидия подала заявление о выходе из управления и назначила временным управляющим человека, которого Борха не мог купить.

Меня.

Я посмотрела на дочь.

— Ты знала?

— Нет, — ответила Лидия. — Я нашла папины письма в его кабинете. Там было сказано, что ты лучше всех понимаешь его дело. Я подала заявление, пока Борха думал, что я ничего не замечаю.

Борха попятился.

— Ты не могла.

— Могла, — сказала она. — Я была слабой после родов. Но не глупой.

К десяти сорока приехала служба защиты матери и ребёнка. Я не позволила им забрать Лидию в больницу против её воли, но настояла на медицинском осмотре Эльсы и отдельной комнате для дочери. Клару попросили остаться свидетелем. Доктор Вега передал документы и впервые за вечер выпрямил плечи.

Маргарита сидела на краю кресла. С её уха исчез один бриллиантовый серьги — видимо, она потеряла его в суматохе.

— Ева, — сказала она, — я не хотела причинить Лидии вред.

— Вы прижимали к её лицу грязный подгузник.

— Я хотела, чтобы Борха перестал бояться.

— Вы помогли ему сделать страх оружием.

Она опустила взгляд на свои руки.

— Я думала, если компания рухнет, он покончит с собой.

Борха резко повернул голову.

— Мама!

— Ты говорил это каждую неделю, — ответила она. — А потом просил ещё денег.

Вот неожиданный поворот, которого я не ждала: Маргарита не была невольной помощницей. Она сама продала два фамильных браслета, чтобы оплачивать его долги, и именно она нашла человека, подделавшего мою подпись.

Когда её спросили, почему она призналась, Маргарита посмотрела на спящую Эльсу.

— Потому что я увидела, что он собирается сделать с ребёнком. И поняла: я защищала не сына, а его жадность.

Борха попытался уйти, но у лестницы остановилась Лидия.

Она держала в руках папку с копиями документов.

— Ты хотел забрать у меня ребёнка, долю и имя. Но оставил мне доказательства.

— Лидия…

— Не называй меня так, будто имеешь право.

Он посмотрел на Эльсу.

— Я её отец.

— Отец не заставляет мать подписывать отказ, пока она не может держать голову.

Эта фраза сломала его сильнее любого обвинения. Он сел на ступеньку, рядом с которой валялась серебряная ручка от папки.

Я не радовалась его падению.