ЧАСТЬ 4 — Мама потребовала перенести мою свадьбу ради сестринского путешествия, но после одного вопроса её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды, хотя смысл был понятен с первого раза.

— Кто это? — спросил Эван.

Он стоял у меня за спиной. Я не заметила, как он вошёл в столовую. В руке он держал мой серый блокнот с расписанием свадьбы, а на обложке болтался деревянный брелок в форме маленького маяка — подарок Даны после подписания договора.

Я показала ему экран.

— Марк Эллис. Консультант, который помогал нам с залом.

Дана всё ещё была на громкой связи.

— Ханна, я позвонила Марку сразу после того, как увидела доверенность. Он признался, что получил её от третьего лица.

— От кого?

В трубке послышалось неровное дыхание.

Дана не успела ответить.

Мама выхватила у отца чек и разорвала его пополам.

— Никто никуда не звонит, — сказала она. — Мы сейчас всё решим внутри семьи.

Кусочки бумаги упали на скатерть рядом с крошками яблочного пирога.

Эван посмотрел на неё.

— Вы уже решили всё внутри семьи. Вы решили, что Ханна заплатит.

Мама сжала губы.

— Не вмешивайся в то, чего не понимаешь.

— Я понимаю достаточно. Кто-то пытался отменить нашу свадьбу от её имени.

— Это была ошибка, — сказала Тесса.

— Ошибка — это перепутать дату, — ответил Эван. — Вы подготовили перевод денег.

Тесса отступила к буфету. Её браслет с золотыми самолётиками зацепился за ручку ящика и звякнул.

На телефон Даны пришло новое письмо.

— Марк хочет говорить с Ханной лично, — сказала она. — Он у себя в офисе, в Мэдисоне.

Я взяла пальто.

— Я поеду.

— Я с тобой, — сказал Эван.

Отец поднялся.

— Я тоже.

Мама схватила его за рукав.

— Пол, если ты сейчас уйдёшь, ты разрушишь семью.

Он посмотрел на её руку.

— Семья разрушилась не сегодня. Сегодня мы просто увидели трещину.

В машине Эван молчал почти всю дорогу. Рядом с ним на приборной панели лежал мой блокнот, и маленький деревянный маяк постукивал о пластик на каждом повороте.

— Ты сердишься на меня? — спросила я.

— За что?

— Я не рассказала тебе сразу о звонке Даны. Хотела сначала понять, что происходит.

— Ты пыталась защитить меня от своей семьи.

— Я снова пыталась всех удержать.

Он накрыл мою руку ладонью.

— Ханна, свадьба — это не награда за то, что ты выдержала их требования. Это наш выбор.

В офисе Марка пахло бумагой, кофе и перегретым принтером. На столе лежала папка с копией доверенности. Внизу стояла моя подпись, но буква «П» в фамилии была выведена слишком резко, с длинным хвостом.

— Я поставил её, — признался Марк.

Отец резко поднял голову.

— Вы подделали подпись?

— Да. Но я думал, что действую по распоряжению Ханны. Мне позвонила Маргарет с телефона Пола и сказала, что Ханна попала в больницу и срочно просит отменить бронь.

Я почувствовала, как леденеют плечи.

— В больницу?

— Она сказала, что вы не хотите, чтобы семья знала подробности. Я испугался, что из-за задержки вы потеряете деньги. Потом Тесса прислала мне фотографию вашей подписи и попросила подтвердить документ.

Тесса сделала это не ради путешествия.

Она прикрывала мать.

Но Марк достал ещё один лист, и весь смысл изменился.

— После отправки доверенности я понял, что что-то не так, — сказал он. — Поэтому сохранил переписку. В ней Маргарет пишет: «Если Ханна узнает до пятницы, она всё испортит». А следующее сообщение от Тессы: «Она не узнает. Она всегда уступает».

Отец прикрыл лицо рукой.

Мама, стоявшая у двери, словно стала меньше.

— Ты привела её сюда? — спросил я.

— Она поехала за нами, — ответил отец.

Мама вошла и положила на стол конверт. Не бумажный, а плотный кремовый пакет с красной полосой по краю — тот самый, в котором банк прислал уведомление о залоге дома.

— Я не хотела потерять дом, — сказала она. — И не хотела потерять Тессу.

— Поэтому решила потерять меня?

Она закрыла глаза.

— Я думала, ты сильнее.

Эван тихо сказал:

— Это не оправдание.

— Я знаю, — ответила мама. — Но это правда.

Отец достал телефон и показал сообщение от банка. Кредитную линию можно было аннулировать до конца рабочего дня, если полностью вернуть сумму. Он продал свой рыбацкий катер, которым пользовался двадцать лет, и внёс первые деньги. Остаток согласилась покрыть Тесса, отменив поездку и вернув невозвратные брони через туристическую компанию. Ей пришлось самой признаться агентству, что средства были получены обманным путём.

Она плакала, когда звонила консультанту.

— Я думала, если я не поеду, мама будет смотреть на меня как на неудачницу.

— А на меня она смотрела как на кошелёк? — спросила я.

Тесса опустила голову.

— Да.

— Нет, Тесса. Она смотрела на нас обеих как на детей, которых можно расставлять по местам. Но ты согласилась.

— Я знаю.

Это было не прощение.

Но это было первое честное предложение за весь вечер.

Дана отправила в зал уведомление о попытке мошеннической отмены. Бронь осталась за нами. Мама была исключена из списка организаторов, а её доступ к семейным счетам отец закрыл прямо в машине, пока мы ехали обратно.

— Ханна, — сказала мама у тротуара, — я могу вернуть тебе четыре тысячи.

— Вернёшь не мне.

Она нахмурилась.

— Кому?

— Фонду, который Дана создала для сотрудников «Кедровой Лощины». Ты хотела купить чужое право на мой день. Пусть эти деньги помогут людям, которые не могут позволить себе праздник для своих семей.

Мама долго держала чек в руке.

Потом подписала его.

Отец отдал мне копию документа о продаже катера.

— Я не прошу тебя забыть, — сказал он. — Просто хочу, чтобы ты знала: я больше не буду платить за решения, которые принимаются за твоей спиной.

— Это касается и мамы?

Он посмотрел на неё.

— В первую очередь её.

Через два дня Марк письменно признал подделку. Агентство вернуло большую часть платежей Тессы, но поездку отменили, а оставшийся долг она взяла на себя. Не потому, что я потребовала. Потому что впервые ей пришлось самой объяснять последствия человеку, который не был членом нашей семьи и не собирался её жалеть.

Мама не пришла на свадьбу.

Отец пришёл один и сидел в первом ряду. Перед церемонией он передал мне небольшой конверт с красной полосой.

Внутри лежала квитанция о погашении кредита и записка: «Дом сохранён. Твоя свадьба тоже».

Я не плакала, пока читала.

Я плакала позже, когда Эван взял меня за руку у озера, а Дана проверяла крепление фонарей над площадкой.

— Ты уверена? — спросил Эван.

Я посмотрела на восемьдесят восемь стульев, на деревянный алтарь и на маленький маяк, который болтался на моём блокноте.

— В эту дату? Да.

— Даже после всего?

— Особенно после всего.

Перед началом церемонии Тесса прислала мне одно сообщение. Не просьбу вернуться и не обещание стать другой. Она отправила фотографию: её рука держала квитанцию о первом самостоятельном платеже по долгу.

Под снимком было написано: «Я закрываю это сама».

Я не ответила сразу.

Потом написала: «Хорошо. Продолжай».

Когда мы с Эваном вышли к озеру, ветер качнул фонари, и деревянный маяк на моём блокноте тихо стукнул о металлическую застёжку.

Дана улыбнулась мне из-за последнего ряда.

Отец поднялся.

А на свободном стуле, где должна была сидеть мама, лежала её подписанная квитанция — единственный подарок, который она наконец сделала не за мой счёт.

Священник раскрыл книгу и спросил:

— Ханна, вы готовы?

Я сжала руку Эвана и ответила:

— Я уже здесь.