В день примерки свадебного костюма моя исчезнувшая помощница нашлась истекающей кровью в ванной и предупредила: этот брак нужен не мне, а тем, кто собирается забрать всё моё состояние

В день примерки свадебного костюма я узнал, что моя помощница исчезла вместе с бухгалтерской книгой и ключами от тайных счетов, а через два дня должен был жениться на дочери человека, пытавшегося захватить мои доки.

Первые десять минут я убеждал себя, что Нора Куинн меня предала. Это было самое простое объяснение. И самое безболезненное.

— Она сбежала с деньгами? — спросила Слоан, поправляя бриллиант на пальце.

Она произнесла это слишком спокойно. Будто речь шла не о женщине, знавшей каждый мой склад, каждый поддельный счет и каждого чиновника, а о потерянной посылке.

— Нора не крадёт ради денег, — ответил я.

— Возможно, она наконец поняла, на кого работает.

Я промолчал. На её запястье виднелась тонкая красная царапина. Слоан заметила, что я смотрю, и мгновенно прикрыла её рукавом.

Через сорок восемь часов я приказал Лиаму отвезти меня на улицу Гаррисон. Мой водитель попытался возразить:

— Нам нельзя туда перед подписанием брачного соглашения.

— Мне больше не важно, что нам можно.

Дверь квартиры Норы была выломана. Внутри пахло хлоркой и чем-то металлическим. Компьютер лежал разбитым, холодильник отключили, а папки с документами стояли на столе в идеальном порядке. Так бывает, когда кто-то хочет показать: он мог забрать всё, но оставил ровно столько, сколько нужно для страха.

На полу тянулась тёмная засохшая полоса. Она вела в ванную.

Я толкнул дверь и застыл.

Нора сидела между ванной и унитазом, бледная, босая, с распухшим лицом. Она пыталась зашить глубокую рану на бедре чёрной ниткой. Руки были покрыты кровью, а под коленом валялась оторванная пуговица с синей ниткой.

— Ты опоздал, — прошептала она.

— Кто это сделал?

Нора вцепилась пальцами в мою рубашку.

— Ты задаёшь не тот вопрос.

— Тогда какой?

Она посмотрела на кольцо с зелёным камнем у меня на пальце, потом на серый запечатанный конверт под столом.

— Спроси, что произойдёт на твоей свадьбе. Это не брак, Габриэль. Это захват.

Я протянул руку к конверту, но Нора внезапно сжала моё запястье…

ЧАСТЬ 2

— Не открывай его здесь, — прошептала Нора. — Если за квартирой следят, они поймут, что ты меня нашёл.

Я убрал конверт во внутренний карман и поднял её на руки.

— Сначала врач.

— Только не семейный.

— Почему?

— Он принадлежит твоему дяде.

Эти слова остановили меня сильнее, чем любая угроза. Нора была почти невесомой. За двое суток она, по её словам, жила на кофе и глотках воды. Я нёс её по лестнице, чувствуя, как кровь пропитывает мою рубашку, и впервые подумал: если она действительно предала меня, то почему кто-то оставил её умирать?

В поместье нас встретил Виктор, врач семьи. Увидев рану, он побледнел.

— Ей срочно нужны антибиотики. Ещё несколько часов — и начнётся заражение.

Я запер дверь кабинета и встал между ним и выходом.

— Тебя купил мой дядя?

Виктор долго смотрел на свои руки.

— Он не купил меня. Он погасил мои долги. Потом начал расспрашивать о Норе: с кем она встречается, что ищет в архивах, почему задерживается в офисе.

Пока Виктор зашивал рану, я заметил на руках Норы старые шрамы. Значит, это было не первое предупреждение. Просто раньше она не рассказывала.

После полуночи я вскрыл конверт. Внутри лежали копии переводов, фотография с камеры у причала и короткая записка синими чернилами: «Не доверяй женщине, на которой собираешься жениться».

Я включил ноутбук Норы. На экране нашлась запись разговора. Сначала говорил сотрудник портовой охраны, потом курьер. А затем раздался женский голос.

— Сделайте это во время пробного ужина. Габриэль не должен дожить до тоста.

Я узнал голос Слоан.

Нора очнулась на рассвете.

— Отмени свадьбу.

— Я уже отменил.

— Не публично.

Она объяснила план: ужин должен состояться в моём доме. Мы сменим охрану, проверим кухню и каждую бутылку, а гости будут думать, что ловушка всё ещё работает.

— Ты едва стоишь на ногах, — сказал я.

— Зато у меня есть доказательства.

Вечером Слоан вошла в зал в белом платье. Увидев Нору за столом, она улыбнулась.

— Смотрите-ка, мёртвая помощница воскресла.

— Не благодаря твоему курьеру, — ответила Нора.

Я положил перед моим дядей серую папку и включил маленький записывающий прибор. Улыбка Слоан не исчезла сразу. Она держалась до тех пор, пока запись не произнесла её имя…

ЧАСТЬ 3

— Сделайте это во время пробного ужина, — прозвучал голос Слоан. — Габриэль не должен дожить до тоста. Вину свалите на приезжих.

В зале стало так тихо, что я услышал ход старых часов.

Отец Слоан первым попытался рассмеяться.

— Подделка. Кто угодно мог смонтировать эту запись.

— Тогда почему вы не спрашиваете, кто такой курьер? — спокойно сказала Нора.

Он замолчал. Мой дядя смотрел на Слоан. Слоан — на отца. В их молчании было больше признания, чем в любой записи.

Она резко потянулась к бокалу. Я накрыл его ладонью.

— Пей.

— Ты сошёл с ума?

— Странно слышать это от женщины, которая собиралась пережить мою смерть.

Лиам закрыл двери, и охрана встала у каждого выхода. Только тогда гости поняли, что пришли не на семейный ужин, а в комнату, где наконец встретились все участники заговора.

Я открыл папку. В ней были показания сотрудника портовой охраны, расписки Виктора о долгах и фотографии моего дяди, выходящего со встречи с бухгалтером семьи Слоан. Даты совпадали с переводами, которые Нора нашла в расходах на свадьбу.

— Ты продал меня ещё до того, как я надел кольцо, — сказал я дяде.

— Я защищал семью.

— Нет. Ты продавал её по частям.

Он хотел ответить, но впервые выглядел не хозяином империи, а стариком, который внезапно увидел конец собственного имени.

Слоан всё ещё пыталась торговаться.

— Мы можем решить это тихо.

— Именно тишина позволила вам зайти так далеко.

Ночью Слоан и её отец были задержаны. Моего дядю лишили доступа к счетам и должности, а материалы Норы передали следователям. Через неделю начались аресты в порту: исчезли посредники, чиновники и люди, годами считавшие меня слишком слепым, чтобы заметить кражу.

Нора выжила, но несколько недель ходила с тростью. Я перевёз её мать в безопасное место, и Нора разозлилась.

— Ты не можешь покупать мою жизнь, чтобы искупить собственную вину.

— Я не покупаю тебя. Я убираю оружие от твоего горла.

Впервые я не стал спорить.

Позже мы вместе навестили её мать. Старушка оглядела меня и спросила:

— Так это ты тот самый опасный человек?

Нора застонала, а я рассмеялся.

У машины она взяла меня за руку.

— Ты всё ещё мой начальник.

— К сожалению.

— И всё ещё ужасно опаздываешь.

— Знаю.

Она поцеловала меня осторожно, словно проверяла, не скрывается ли за этим поцелуем очередная ложь. За окном начался дождь, но впервые я не хотел от него прятаться.

Потому что среди крови, предательства и руин моей семьи я нашёл женщину, которая выжила в моём мире и всё же решила остаться рядом — не из страха, а по собственной воле.