ЧАСТЬ 4 — Я отказалась брать кредит для семьи мужа, но после его последних слов у меня задрожали руки

ЧАСТЬ 4

— Покажите имя, — сказала я.

Марина повернула ко мне телефон.

Под строкой «покупатель» стояло: «Сергей Викторович Лапин».

Я знала это имя.

Лапин был владельцем агентства недвижимости, где работала моя бывшая начальница. Два года назад он пытался купить соседнюю квартиру, а потом несколько раз интересовался моей. Я никогда не соглашалась продавать её.

— Ты договорился с ним? — спросила я Андрея.

Он смотрел на экран, будто надеялся, что буквы сами исчезнут.

— Это не так, как кажется.

— Ты уже говорил это сегодня.

Марина открыла папку и достала распечатку переписки.

— Задаток был перечислен вчера вечером. Не на счёт родителей, а на карту Ольги.

Я медленно повернулась к Андрею.

— Значит, магазин должен был закрыться ещё до того, как вы его открыли?

Ольга ответила сама.

Она вошла без стука, следом за ней — Светлана Петровна и Виктор Иванович. У Ольги на плечах висела дорогая сумка, хотя ещё неделю назад она жаловалась на отсутствие денег на проезд. Светлана Петровна держала в руках пакет с домашними пирогами. Пакет дрожал.

— Мы пришли поговорить, — сказала она.

— А я больше не хочу слушать разговоры без документов.

Виктор Иванович снял шапку. Его седые волосы были мокрыми от дождя.

— Юлия, я не знал, что Андрей пойдёт на продажу.

— Но знал о залоге.

Он опустил голову.

— Знал.

— И молчали.

— Я боялся, что они окажутся на улице.

— А я, значит, должна была оказаться на улице вместо них?

Светлана Петровна поставила пакет на стол. Картонное дно продавилось, и из него выскользнула круглая жестяная коробка с печеньем.

— Ты слишком всё драматизируешь, — сказала она. — Никто не хотел причинить тебе вред.

— Человек может причинить вред и без такого желания.

Андрей подошёл ко мне.

— Я верну задаток.

— На какие деньги?

Он промолчал.

Ольга резко вмешалась:

— Если бы ты просто подписала, ничего бы не случилось. Мы бы купили новую точку и всё выплатили.

— Ты уже потратила задаток?

Ольга побледнела.

— Я вложила его в товар.

— В какой товар?

Марина посмотрела в документы.

— В партию телефонов, оформленную на имя Ольги. Поставщик требует оплату до завтрашнего дня.

Я поняла, почему они так торопились. Им нужна была не просто моя квартира. Им нужно было закрыть дыру, которую они сами продолжали расширять.

Николай Руденко положил на стол официальный отказ банка от сделки.

— Залог аннулирован. Средства не будут перечислены. Доверенность признана недействительной. Квартира не может быть продана на основании этих документов.

Светлана Петровна схватилась за край стула.

— Но задаток уже взят.

— Это ваши обязательства, — ответила Марина.

Андрей смотрел на меня.

— Юля, я не хотел разрушить наш брак.

— Ты разрушал его не одним решением. Ты делал это каждый раз, когда говорил мне «это временно» и прятал новый долг.

Он достал из кармана связку ключей и положил передо мной один ключ с красной пластиковой биркой. Это был ключ от моей квартиры. Я дала его ему в день свадьбы.

— Я отдам машину, — сказал он. — Продам всё, что есть. Верну родителям то, что они взяли. Только не уходи.

— Машина моя.

Он вздрогнул.

— Я знаю.

— И квартира моя. И мои деньги. Но дело даже не в этом.

Андрей сел. Лицо у него осунулось.

— В чём тогда?

Я посмотрела на Виктора Ивановича. Он всё ещё стоял у стены, сжимая мокрую шапку.

— В том, что ты решил: если любишь человека, ему можно не говорить правду.

Виктор Иванович тихо сказал:

— Я тоже так думал. Пока не увидел, как Ольга оформляет подпись.

Светлана Петровна резко повернулась к нему.

— Ты обещал молчать!

— Я обещал сохранить семью, а не украсть у Юлии квартиру.

Ольга заплакала, но я не подошла к ней. Слёзы не возвращали ни деньги, ни доверие.

Марина собрала бумаги.

— Юлия Сергеевна, вам нужно сегодня забрать оригиналы документов из банковской ячейки и сменить доступ к электронным услугам. Также рекомендую письменно уведомить всех участников, что вы не признаёте никаких обязательств.

— Я сделаю это.

Андрей поднялся.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Юля…

— Ты больше не будешь сопровождать меня туда, где решается судьба моего имущества.

Эта фраза ударила его сильнее крика.

Он снял с пальца обручальное кольцо. Несколько секунд держал его на ладони, потом положил рядом с ключом.

— Ты подаёшь на развод?

— Завтра.

Светлана Петровна зашипела:

— Из-за каких-то денег?

Я посмотрела на неё.

— Из-за того, что вы все вместе решили: моя жизнь — это способ оплатить ваши ошибки.

Виктор Иванович закрыл глаза.

— Юлия, я верну всё, что получал от тебя. По частям, но верну.

— Не мне обещайте. Сначала верните себе способность отвечать за собственные решения.

Он кивнул. И впервые за всё время не стал спорить.

Андрей вышел последним. Уже в прихожей он остановился возле разбитой глиняной ласточки.

— Я склею её, — сказал он.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что это сделаю я. Когда сама решу, нужно ли мне возвращать ей прежний вид.

Он ушёл.

Ольга осталась у стола. Её дорогая сумка лежала на полу, рядом с пакетом непроданных пирогов.

— Я правда думала, что потом всё исправлю, — сказала она.

— Тогда начни с того, чтобы вернуть деньги за телефоны и рассказать поставщику правду.

— А если он не простит?

— Это уже не тебе решать.

Она вытерла лицо рукавом и кивнула.

Через час я сидела в банковском отделении, передо мной лежали оригинал свидетельства о собственности, новый договор хранения и заявление об отзыве всех доверенностей. Сотрудница внимательно сверила мою подпись с документами.

— Теперь доступ к квартире есть только у вас, — сказала она.

Я провела пальцем по своему имени на последней странице.

Буквы были неровными после долгого дня, но принадлежали мне.

А утром, когда я принесла заявление о расторжении брака, секретарь спросила, оставлять ли прежнюю фамилию.

Я подумала о коричневой папке, о красной бирке на ключе и о расколотой ласточке, которую собиралась склеить не ради Андрея, а ради себя.

— Нет, — ответила я. — Верните мою.

На стойке рядом с печатью лежал лист, где моя подпись наконец означала только одно: «решение принято мной».