ЧАСТЬ 4

— Я не подписывал этот лист, — повторил Итан.

Он стоял посреди больничного коридора, сжимая ремень часов так сильно, что тот врезался в кожу.

Я взяла копию у отца.

Подпись действительно была похожа на подпись Итана. Слишком похожа.

— Это не я, — сказал он. — Клэр, поверь мне.

— Я верила тебе семь лет.

За дверью палаты Софи снова заплакала. Я положила бумаги на столик и вошла к ней.

Дочь сидела на кровати, завернувшись в белое больничное одеяло. На брови у неё был аккуратный ряд швов, а на щеке всё ещё горел красный отпечаток.

— Мамочка, они заберут меня? — спросила она.

Я села рядом.

— Кто тебе это сказал?

Софи посмотрела на дверь.

— Бабушка Маргарет. Она сказала, что ты злая и из-за тебя папа потеряет работу.

В груди у меня стало тесно.

— Ты видела, кто писал бумаги в кабинете?

Софи кивнула.

— Там была тётя Ванесса. И бабушка. Они спорили. Бабушка сказала: «Если Клэр начнёт задавать вопросы, девочка должна выглядеть испуганной».

Я почувствовала холод не от слов, а от спокойствия, с которым Софи их повторила. Дети не придумывают такие фразы. Они запоминают их, потому что не понимают, почему взрослые произносят их рядом с ними.

— А папа был там?

— Он пришёл потом. Он сказал, что не хочет этого делать.

Я погладила её по волосам.

— Чего именно?

Софи сжала край одеяла.

— Подписывать про тебя.

За стеклом двери я увидела Итана. Он стоял, опустив голову. Рядом Ванесса шепталась с Маргарет.

Я вышла в коридор.

— Итан, зайди.

Он вошёл, но к дочери не подошёл.

— Скажи ей, что ты не хотел подписывать заявление.

— Я не подписывал.

— Тогда кто подписал?

Он посмотрел на мать.

Маргарет выпрямилась.

— Я сделала это ради семьи.

— Ради какой семьи? — спросила я. — Той, в которой шестилетнего ребёнка используют как приманку?

— Ты разрушала жизнь моего сына своими подозрениями.

— Я разрушила её тем, что моя дочь получила швы?

— Ванесса не хотела причинить ей вред.

— Она хотела получить твою компанию.

— Компанию, которую я создал.

Отец положил перед ним договор Нолана.

— Компанию, которую семь лет назад спасла Клэр.

Итан провёл пальцами по странице.

— Ты знала всё это?

— Я знала, что помогла тебе. Я не знала, что подписала право контроля.

— Я собирался вернуть деньги.

— Ты собирался перевести активы на фирму Ванессы.

Он закрыл глаза.

— Маргарет сказала, что если я не сделаю этого, ты уйдёшь и заберёшь всё.

— Я собиралась забрать только дочь из кабинета, где её ударили.

Эта фраза разрушила его сильнее любого крика.

Ванесса шагнула вперёд.

— Итан, не позволяй им настроить тебя против меня. Мы можем уехать сегодня. У меня есть счета, документы, деньги.

— Откуда деньги? — спросил отец.

Она замерла.

Отец достал последний лист.

— Из резервного фонда «Апекс». Триста восемьдесят тысяч долларов. Переводы шли на имя Ванессы четыре месяца.

Итан побледнел.

— Ты крала из компании?

— Я брала то, что мне обещали.

— Я ничего тебе не обещал.

— Ты обещал, что Клэр исчезнет из этой жизни.

Ванесса сама произнесла это. При Маргарет, Итане, Элеоноре и двух сотрудниках компании, приехавших с отцом.

Больше ей не нужно было ничего объяснять.

Но самый неожиданный удар пришёл не от неё.

Итан разорвал заявление об опеке пополам.

— Я подпишу признание, что это подделка, — сказал он. — И передам все бумаги о переводах.

Я посмотрела на него.

— Зачем?

— Потому что Софи не должна расплачиваться за мой страх.

Это не возвращало доверия. Не отменяло семи лет лжи. Но впервые его решение не было выгодно ему.

Маргарет бросилась к сыну.

— Ты уничтожишь нас!

— Нет, мама. Вы сделали это сами.

Отец вызвал нотариуса и представителей банков, но я остановила его.

— Сначала врач. Потом документы.

Софи должна была знать, что её боль не станет разменной монетой даже ради справедливости.

На следующий день Итан подписал передачу управления «Апекс» независимому совету, вернул резервный фонд и письменно отказался от любых требований на долю траста. Ваннеса лишилась доступа к счетам и уехала из города до начала разбирательства по подделке заявления. Маргарет пришлось покинуть дом, который она считала своим, когда выяснилось, что он тоже был куплен из денег компании.

Я не стала добиваться, чтобы Итан исчез из жизни Софи.

Он оставался её отцом.

Но встречи проходили только в присутствии специалиста, пока дочь сама не сказала, что готова увидеть его без страха. Итан приходил вовремя, приносил не дорогие игрушки, а то, что просила Софи: книгу о маяках, наклейки и новые заколки.

Однажды он положил на стол передо мной маленькую коробку.

Внутри лежала розовая заколка в форме маяка, которую я считала сломанной.

— Я нашёл её под столом в кабинете, — сказал он. — Отнёс мастеру.

Я прикрепила заколку к волосам Софи. Пластмассовый огонёк снова держался, хотя тонкая царапина осталась.

— Папа, — позвала Софи из коридора. — Ты пойдёшь со мной на спектакль?

Итан посмотрел на меня.

— Если ты разрешишь.

Я не ответила за неё.

Софи сама подошла к нему, взяла за руку и сказала:

— Только не опаздывай. Мама будет сидеть рядом.

В тот вечер на школьной сцене дети изображали море. Софи держала бумажный маяк, а Итан сидел в первом ряду, не отводя от неё глаз.

Когда спектакль закончился, она подняла руку и показала нам свою новую заколку.