Мачеха выдала меня за нищего лесоруба при тридцати родственниках — но когда к ратуше подъехали чёрные внедорожники, её улыбка исчезла

В ту минуту, когда мой новый муж поднял меня на руки перед смеющимися родственниками, на его телефоне вспыхнуло сообщение о трёх миллиардах.

Я увидела всего четыре слова и одну цифру, но они мгновенно вытеснили из головы холодный дождь, насмешки и боль в подвернувшейся лодыжке.

«Три миллиарда подтверждены, босс».

Лиам остановился посреди мокрой дорожки у ратуши. Его старая куртка пахла влажной сосной, а изношенный шнурок на ботинке волочился по грязи. Но телефон, выглянувший из-под рубашки, выглядел так, будто стоил дороже всего дома моего отца.

— Кто вы? — прошептала я.

Его руки крепче сомкнулись вокруг меня.

— Эвелин, я хотел объяснить это позже.

— Позже? После того как меня выдали за вас на глазах у всей семьи?

За моей спиной Хизер всё ещё держала телефон. Она не сразу поняла, что произошло, и продолжала улыбаться в камеру.

— Не стойте так! — крикнула она. — Лиам, повернитесь, я хочу снять счастливый момент.

Четыре чёрных внедорожника остановились у каменных ступеней. Колёса раздавили лужу, и грязная вода брызнула на белый подол моего платья.

Сначала вышли мужчины в тёмных костюмах. Потом открылась задняя дверь первой машины, и под чёрным зонтом появился седой человек с тяжёлой серебряной тростью.

Он посмотрел не на моего отца, не на Викторию и даже не на меня.

Он смотрел на Лиама.

— Господин Вэнсфорд, совет утвердил приобретение, — сказал он. — Три миллиарда долларов. Ровно по вашему распоряжению.

Хизер опустила телефон.

Виктория нервно рассмеялась.

— Прошу прощения, но это невозможно. Он же лесоруб.

Седой мужчина повернул к ней голову.

— Лесоруб?

— Он живёт у заброшенной лесопилки, — вмешалась Хизер. — Мы нашли его именно для этого брака.

— Вы нашли его? — тихо переспросил мужчина.

В его голосе было что-то такое, от чего у меня похолодели пальцы.

Лиам осторожно поставил меня на землю, но не убрал ладонь с моей талии.

— Артур, не здесь.

— Здесь, господин Вэнсфорд. Вы просили немедленно сообщить о завершении сделки.

Мой отец наконец поднял взгляд.

— Какой сделки?

Лиам посмотрел на него.

— Той, которая касается вашей фабрики.

На лице Роберта проступил страх. Не раздражение, не злость. Именно страх.

Я почувствовала, как внутри меня медленно складываются кусочки последних суток: внезапный инвестор Брэндон, слёзы Хизер, приказ уехать, увольнение, брак с незнакомцем.

И ещё одно.

Маленький латунный челнок, который я сжимала в кармане пальто. Мамин единственный подарок. На его боку был выгравирован номер семнадцать.

Артур заметил его, когда я вынула вещицу, чтобы не потерять в грязи.

Он побледнел так резко, будто кто-то ударил его.

— Где вы это взяли?

— Оно принадлежало моей матери.

Седой мужчина сделал шаг ко мне. Его трость стукнула о каменную ступень.

— Как её звали?

Я посмотрела на отца.

Он снова отвёл глаза.

— Елена, — ответила я.

Артур закрыл ладонью рот.

Лиам напрягся.

— Артур?

— Елена Винтроп не могла оставить эту вещь дочери, — прошептал он. — Если только…

Виктория резко встала между нами.

— Хватит этого театра. Эвелин, садись в машину. Сейчас же.

— Нет, — впервые за утро сказала я.

Мой голос дрожал, но не сломался.

Виктория повернулась к Лиаму.

— Вы обещали, что заберёте её и исчезнете.

На площади стало так тихо, что я услышала, как вода капает с края зонта.

Лиам медленно поднял глаза.

— Я ничего вам не обещал.

Мой отец шагнул вперёд.

— Виктория, замолчи.

— Почему? — она сорвалась. — Ты сам сказал, что она разрушит всё! Ты сам просил найти человека, которому можно её отдать!

Я почувствовала, как земля будто качнулась под ногами.

Артур раскрыл кожаную папку, которую держал под мышкой.

— Господин Вэнсфорд, документы по фабрике здесь. Но прежде чем вы их увидите, вам необходимо знать, что именно этот челнок означает для сделки…

Он протянул руку к папке и поднял защёлку…

ЧАСТЬ 2

Щёлкнула металлическая застёжка, и этот звук прозвучал громче любого крика.

Артур достал из папки несколько листов, но не успел развернуть их. Мой отец рванулся вперёд и выхватил документы.

— Роберт! — резко сказал Лиам.

— Вы не понимаете, — отец сжал бумаги так сильно, что угол одного листа смялся. — Это семейное дело.

— Вы продали фабрику человеку, которого ваша жена вчера объявила нищим, — ответил Лиам. — Теперь это уже не только семейное дело.

Виктория схватила отца за рукав.

— Скажи им, что она украла документы. Скажи, что Эвелин всегда пыталась забрать компанию.

Я повернулась к ней.

— Я три года спасала её от ваших ошибок.

— Ты работала за зарплату!

— Я работала, пока ты тратила деньги фабрики на украшения и поездки.

Хизер снова подняла телефон, но один из мужчин в костюмах спокойно забрал его из её руки.

— Эй! — закричала она. — Вы не имеете права!

— Уберите телефон, — сказал Лиам. — Здесь никто больше не будет снимать Эвелин для вашего развлечения.

Эта фраза ударила меня сильнее, чем я ожидала. Вчера я стояла в том же месте и думала, что унижение уже достигло предела. Оказалось, меня только подвели к краю.

Артур посмотрел на мой латунный челнок.

— Номер семнадцать был не просто меткой. Это номер ткацкого станка в старом цехе. Елена Винтроп хранила там то, что не могла доверить бумаге.

— Что именно? — спросила я.

— Я не знаю. Она попросила меня ждать, пока челнок не окажется у вас.

— Вы знали мою мать?

Артур опустил взгляд.

— Я был её руководителем до того, как ваш отец стал владельцем фабрики.

Отец побледнел.

— Артур, мы договорились.

— Договорённости закончились, когда вы попытались продать предприятие вместе с именем женщины, которая его спасла.

Лиам забрал у отца папку и передал её одному из помощников.

— Брэндон не инвестор, — сказала я. — Он работал на вас?

— Брэндон — мой двоюродный брат, — ответил Лиам. — Он приехал проверить, кто управляет фабрикой на самом деле. После вашего разговора он прислал мне отчёт. Вы знали о каждом долге, каждом просроченном контракте и каждом отделе, который можно было спасти.

— Но почему вы согласились на этот брак?

Его лицо стало жёстче.

— Я не соглашался. Меня попросили сыграть роль человека, которого никто не станет воспринимать всерьёз. Мне нужно было попасть в семью и понять, почему предприятие, которое когда-то приносило прибыль, внезапно оказалось должно сто восемьдесят миллионов.

Я посмотрела на отца.

— А вы знали?

Он провёл ладонью по мокрому лицу.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло.

— Но вы подписали моё увольнение.

— Виктория сказала, что Брэндон уйдёт, если ты останешься рядом.

— И вы поверили ей?

Отец ничего не ответил.

Из-за машин донёсся звук подъезжающего грузовика. Артур вздрогнул и обернулся.

— Нам нужно попасть в старый цех до полудня.

— Почему? — спросила я.

— Потому что сегодня утром Виктория приказала его разобрать.

У меня перехватило дыхание.

— Что?

— Станок номер семнадцать уже погрузили на площадку. Если внутри действительно есть то, что спрятала Елена, через час от него останется только металлолом.

Виктория резко схватила меня за запястье.

— Ты никуда не поедешь.

Лиам мгновенно отодвинул её руку.

— Ещё раз прикоснитесь к ней, и разговор будет совсем другим.

— Ты не понимаешь, с кем связался, — прошипела Виктория. — Она уничтожит тебя так же, как уничтожила всех нас.

— Это вы уничтожили нас, — сказал отец.

Он произнёс это почти беззвучно, но все услышали.

Хизер смотрела на него с ужасом.

— Папа?

Роберт закрыл глаза.

И тут из кармана Артура раздался звонок. Он ответил, выслушал несколько секунд и передал телефон Лиаму.

— Это сторож старого цеха. Он говорит, что нашёл человека внутри. Женщина утверждает, что работала с Еленой и ждала Эвелин.

Лиам посмотрел на меня.

— Мы едем.

Я кивнула, хотя колени дрожали.

Когда мы сели в первую машину, Виктория бросилась к ней.

— Эвелин! Если ты уедешь, ты разрушишь собственную семью!

Я опустила стекло.

— Вы разрушили её ещё до того, как заставили меня надеть это платье.

Машина тронулась. В боковом зеркале я увидела отца, стоявшего под дождём рядом с Викторией. Хизер плакала, а он впервые не протянул к ней руку.

Лиам сидел напротив меня, сняв мокрые перчатки. На его пальце блестело старое клеймо в форме парусника.

— Вы всё это время следили за фабрикой? — спросила я.

— Не за фабрикой. За правдой.

— А если я не захочу иметь к вам никакого отношения после того, как вы лгали?

— Тогда я приму это.

Он сказал это без попытки оправдаться, и от этого мне стало ещё тяжелее.

Грузовик с разобранным станком показался впереди. Но возле ржавых ворот уже стояла пожилая женщина в зелёном платке.

Увидев меня, она прижала ладонь к груди.

— Господи, ты вся в неё, — прошептала она.

Артур вышел из машины.

— Марта, что произошло?

Женщина посмотрела на Лиама, потом на меня.

— Я слишком долго молчала. Но прежде чем рассказать всё, я должна спросить: Роберт тоже приехал?…

ЧАСТЬ 3

Роберт приехал через десять минут.

Он выскочил из машины без пальто и остановился у ржавых ворот старой фабрики. Дождь стекал по его волосам, а на лице застыло выражение человека, который надеялся опоздать.

— Марта, не надо, — сказал он.

Пожилая женщина в зелёном платке подняла подбородок.

— Надо было сказать это двадцать два года назад.

Я почувствовала, как латунный челнок впивается в ладонь.

Лиам встал рядом со мной.

— Говорите.

Марта достала из кармана связку ключей. На самом большом висела жестяная бирка с выцветшей цифрой семнадцать.

— Елена не умерла из-за болезни, — сказала она. — Она умерла после того, как нашла счета.

Я перестала слышать дождь.

— Какие счета?

— Деньги уходили с фабрики на фирмы, принадлежавшие Виктории. Сначала небольшими суммами. Потом миллионами. Елена хотела сообщить совету, но Роберт попросил её подождать.

Я повернулась к отцу.

— Ты знал?

Он снял очки и вытер их ладонью, хотя стёкла были сухими.

— Я узнал поздно.

— Когда?

— После её смерти.

Марта резко стукнула ключами о ладонь.

— Неправда. Ты узнал за три дня до неё. Я видела, как ты подписывал документы о переводе доли. Виктория сказала, что если ты не поможешь, она заберёт Хизер и оставит тебя с долгами.

Отец тяжело сел на бетонный блок.

— Она угрожала мне.

— И ты отдал ей жену? — спросила я.

Он поднял на меня глаза.

— Я думал, что смогу всё исправить.

— Ты исправлял это двадцать два года, увольняя меня и продавая фабрику?

Марта вставила ключ в ржавый замок.

— Елена спрятала главный журнал внутри станка. Она сказала: «Если Эвелин когда-нибудь принесёт челнок с семнадцатым номером, откройте ей всё».

Дверь старого цеха скрипнула. Внутри пахло маслом, пылью и мокрым железом. В дальнем углу стоял станок, наполовину разобранный рабочими.

Я подошла к нему, чувствуя, как сердце бьётся в горле.

На боковой панели сохранилась выцарапанная буква «Е».

— Мама сама оставила знак? — спросила я.

— Да, — ответила Марта. — Она знала, что её будут искать.

Лиам снял с панели ржавую крышку. Внутри обнаружился узкий деревянный короб. Я вставила латунный челнок в паз, и крышка открылась.

Там лежали журнал, пачка расписок и нотариально заверенное заявление.

Я развернула его дрожащими пальцами.

Елена передавала принадлежащую ей половину фабрики не Роберту, а своей дочери, когда той исполнится двадцать пять лет. Но документ был спрятан не только от Виктории.

Он был спрятан и от отца.

— Тебе двадцать семь, — тихо сказал Лиам.

— Значит, доля уже моя.

— Не только доля, — произнесла Марта. — Елена оставила тебе право назначить нового управляющего, если прежний доведёт фабрику до разорения.

Роберт зажал лицо руками.

— Я не знал.

Марта повернулась к нему.

— Ты знал, что она собиралась отдать всё Эвелин. Поэтому Виктория торопилась. Ей нужно было, чтобы дочь вышла замуж за Брэндона, а Эвелин исчезла. Тогда она получила бы контроль через доверенность.

Я вспомнила серебряный поднос, слёзы Хизер и её телефон в саду.

— Брак Хизер с Брэндоном был нужен не ради спасения семьи.

— Нет, — сказал Лиам. — Брэндон должен был подписать документы, не проверяя их. Но он проверил.

Марта протянула мне последнюю расписку.

Подпись Виктории стояла под переводом денег на фирму, зарегистрированную за неделю до смерти моей матери.

Внизу была подпись Роберта.

Я посмотрела на него.

— Ты подписал.

— Она сказала, что это временно.

— Мама умерла через три дня.

Он встал, пошатнувшись.

— Я не убивал её.

— Но оставил её одну, когда она поняла, что происходит.

Эти слова разрушили его окончательно. Он опустился на колени прямо в пыль, не замечая ржавчины на брюках.

Лиам не коснулся меня. Он просто стоял рядом, позволяя мне самой решить, что делать с этой правдой.

С улицы донёсся визг тормозов.

К воротам подъехала Виктория. За ней была Хизер, бледная и без телефона.

Виктория ворвалась в цех.

— Отдайте мне этот журнал!

Она бросилась ко мне, но Хизер схватила её за плечо.

— Мама, остановись.

— Отпусти меня!

— Ты сказала, что отец всё подписал добровольно.

Виктория замерла.

Хизер плакала.

— Ты сказала, что Эвелин украла деньги. Но я видела счета.

Виктория медленно повернулась к ней.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что ты использовала меня, чтобы забрать фабрику.

Лиам забрал журнал из моих рук.

— Завтра утром документы увидит совет и все представители рабочих. Сделка по фабрике отменяется. Я выкупил долг, но собственность останется у законной наследницы.

Виктория рассмеялась, однако смех вышел хриплым.

— Ты думаешь, она сможет управлять предприятием? Эта девочка?

Я подняла взгляд.

— Я уже управляла им. Просто вы заставляли меня делать это бесплатно.

В этот момент зазвонил телефон Лиама.

Он выслушал собеседника, и его лицо изменилось.

— Что случилось? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— В архиве нотариуса нашли ещё один документ. Его подписала твоя мать за день до смерти.

— Что в нём?

Лиам сжал телефон.

— Она назначила человека, который должен был стать твоим защитником, если с ней что-нибудь случится. И этот человек всё это время был рядом с твоей семьёй…