ЧАСТЬ 4 — Я потребовал от жены выбрать между мной и её «старым другом», но после одного звонка её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…В кухне стало так тихо, что я услышал, как в настенных часах перескочила секундная стрелка.

Клэр всё ещё держала меня за руку.

Я осторожно высвободился.

— Позвони в реестр, — сказал я Маре.

— Уже звоню.

Она отошла к окну, но не стала смотреть наружу. Просто отвернулась от нас, чтобы сосредоточиться на разговоре.

Клэр стояла напротив меня босиком. Один ремешок её туфли порвался ещё на крыше отеля. На щиколотке осталась красная полоса.

Мелочь.

Но именно такие мелочи вдруг казались честнее её слов.

— Я не подписывала доверенность, — повторила она.

— Тогда кто это сделал?

— Не знаю.

— Райан?

— Возможно.

— Томас?

Она покачала головой.

— Томас не стал бы ждать до вчерашнего вечера. Он любит контролировать всё заранее.

— Ты сейчас защищаешь его?

— Нет. Я пытаюсь понять.

Мара закончила разговор и вернулась к столу.

— Доверенность действительно внесена вчера в девятнадцать сорок две. Но электронная заявка подана через нотариальную контору в центре.

— Кто присутствовал? — спросил я.

— В записи указано: Клэр Харт.

Клэр побледнела.

— Я была на крыше.

— Это можно доказать, — сказала Мара.

— Как?

Мара раскрыла папку.

— Нотариус обязан хранить не только подпись, но и данные проверки личности. Ваша жена предъявляла документ, которого у неё не было.

Я посмотрел на Клэр.

— Какой документ?

— Мой паспорт, — прошептала она.

Я почувствовал, как злость сменяется чем-то более тяжёлым.

Клэр не просто оказалась втянута в чужую схему.

Кто-то заранее украл её личность.

В этот момент на мой телефон пришло сообщение от неизвестного номера.

«Не верь Клэр. Она подписала всё сама».

Через секунду пришло второе.

«Если хочешь увидеть оригинал, приезжай в гараж у старого вокзала. Один».

Клэр заметила выражение моего лица.

— Что случилось?

Я показал ей экран.

Она сжала губы.

— Это Райан.

— Почему?

— Он хочет, чтобы ты поехал один.

— Значит, поедем вместе.

— Нет.

Я посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что он ждёт, что ты приедешь с яростью. А если увидит меня, испугается.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь им управлять?

— Нет. Я знаю, как он думает.

Мара подняла руку.

— Никто не поедет один. У меня есть человек, который может подтвердить, что документы были изменены.

— Кто? — спросил я.

— Нотариус. Её зовут Эвелина Парк. Она сама позвонила мне час назад. Сказала, что женщина, представившаяся Клэр, была ниже ростом и носила парик.

Клэр закрыла глаза.

— Райан использовал кого-то похожего на меня.

— А мои деньги? — спросил я.

Мара достала распечатку банковского движения.

— Три перевода ушли на «Валероз Венчурс», а через семь минут каждый из них был разделён на два направления. Один — на погашение старого кредита Райана. Второй — на счёт Томаса Грея.

Клэр вздрогнула.

— Томас получил деньги?

— Стоимость его участия, вероятно.

Я сжал распечатку.

Теперь стало ясно, чего хотел Райан.

Не Клэр.

Не даже наши деньги.

Он хотел получить дом, закрыть свои долги и оставить Клэр виноватой перед фирмой, банком и мной. Если бы всё рухнуло в понедельник, он мог бы исчезнуть, а она стала бы удобной жертвой.

Но один вопрос не давал мне покоя.

— Почему ты поставила мою подпись, Клэр?

Она опустилась на стул.

— Потому что он показал мне письмо от Томаса. В нём было сказано, что если я не верну деньги до понедельника, меня обвинят в хищении. Райан обещал достать сумму через сделку.

— Ты могла рассказать мне.

— Ты бы пошёл в фирму.

— Да.

— И я бы потеряла работу, репутацию, всё.

— Поэтому ты решила, что я должен потерять дом?

Клэр заплакала.

— Я думала, что успею спасти нас обоих.

— Ты спасала себя.

Она кивнула.

— Да.

Это было первое признание за весь вечер, которое не требовало от меня догадок.

В полдень мы приехали к старому вокзалу. Гараж пах горячим металлом и пылью. Под потолком мигала одна лампа.

Райан стоял у бетонной колонны. Рядом лежала чёрная дорожная сумка.

— Даниэль, — сказал он. — Ты всё-таки пришёл.

— Где оригинал доверенности?

— Сначала документы Мары.

Клэр шагнула вперёд.

— Ты подставил меня.

— Ты сама пришла ко мне с деньгами.

— Ты заставил меня поставить подпись мужа.

— Я дал тебе шанс всё исправить.

— Ты отправил поддельную женщину к нотариусу.

Райан посмотрел на неё с раздражением.

— Не драматизируй.

Я достал папку.

— Томас уже разговаривает с владельцами фирмы.

Райан впервые потерял уверенность.

— Что ты сделал?

— Передал Маре копии всех переводов и письмо из банковского архива.

— Это ничего не доказывает.

— Ещё нет.

Из-за колонн вышла Мара. Рядом с ней стояла пожилая женщина в зелёном пальто.

— Эвелина Парк, — представилась она.

Райан отступил.

— Вы не имеете права здесь находиться.

— Я имею право рассказать, что вчера вашу сообщницу привели ко мне с паспортом Клэр Харт, — ответила нотариус. — Имею право сказать, что паспорт был поддельным, а подпись в журнале внесена другим человеком.

— Это ошибка.

— Нет, — сказала Эвелина. — Ошибка была в том, что вы решили, будто я не замечу шрам на левой руке настоящей Клэр. У той женщины его не было.

Райан резко повернулся к Клэр.

— Ты всё это устроила?

— Нет, — сказала она. — Это ты устроил.

Он бросился к сумке, но я успел перехватить её раньше. Внутри лежали документы, печать и несколько паспортных копий.

Среди них был мой паспорт.

Я почувствовал тошноту.

— Ты хранил его у себя.

— Для оформления гарантии.

— Без моего согласия.

— Ты всё равно бы подписал, если бы понял, что это спасает Клэр.

Я посмотрел на жену.

Она не отвела взгляда.

— Нет, — сказала Клэр. — Он бы не подписал.

Райан усмехнулся.

— Ты теперь решила стать честной?

Клэр сняла браслет с ключом и положила его на бетонную колонну.

— Я решила перестать быть твоим оправданием.

Эта фраза ранила её саму. Я это увидел.

Но она не отступила.

Мара позвонила в банк прямо при нас и потребовала остановить дальнейшие операции. Эвелина связалась с реестром и заблокировала регистрацию доверенности до проверки личности. Затем Клэр сама отправила директору «Калдвелл и Финч» письмо, где признала, что взяла деньги и подделала мою подпись.

Она не пыталась смягчить формулировки.

Не написала, что её заставили.

Не обвинила только Райана.

Она указала свою часть вины.

Райан потерял возможность закрыть долг за счёт нашего дома. Томас лишился должности ещё до вечера, когда банковская проверка показала переводы на его личный счёт. «Валероз Венчурс» прекратила существование, потому что без новых денег оказалась пустой оболочкой.

Клэр продала машину и вернула фирме первый взнос. Остаток долга она согласовала сама, без моей подписи.

Наш брак я не спасал.

Но и не разрушал одним яростным решением.

Мы встретились через три дня в маленькой переговорной у её работодателя. На столе лежали два заявления: одно — о её увольнении, другое — о признании ущерба.

— Я не прошу тебя остаться, — сказала Клэр.

— Хорошо.

— И не прошу простить.

— Тоже хорошо.

Она положила передо мной серебряную подвеску.

— Я нашла её в гараже. Наверное, уронила, когда говорила с Райаном.

Я не взял браслет.

— Оставь себе.

— Почему?

— Потому что ключ больше ничего не открывает.

Клэр сжала его в ладони.

— А если я всё верну?

— Ты не можешь вернуть время, Клэр.

— Я знаю.

— Тогда возвращай деньги. Возвращай имена. Возвращай людям право не сомневаться в себе рядом с тобой.

Она кивнула.

Я вышел из кабинета один.

У входа в фирму меня ждала Мара. В руках она держала конверт с банковским заключением.

— Хотите знать, чем всё закончится? — спросила она.

— Нет. Я знаю, чем закончилась ложь.

— А с домом?

— Его нельзя продать по поддельной доверенности.

— Я не об этом.

Я посмотрел на стеклянные двери фирмы, за которыми Клэр подписывала документы о возмещении ущерба.

— Дом останется общим, пока она не вернёт свою часть. Потом я выкуплю её долю.

— Вы уверены?

— Да.

Я не хотел, чтобы место, где мы прожили одиннадцать лет, стало призом Райана или наказанием Клэр. Но я больше не собирался превращать его в обещание, которое кто-то мог использовать против меня.

Вечером я заехал в банк забрать оригинал документов. Мара передала мне папку и отдельно положила лист с моей настоящей подписью.

Я сравнил её с подделкой.

Одна была моей.

Другая пыталась занять моё место.

— Вы можете порвать копию, — сказала Мара.

— Нет.

— Зачем хранить?

Я сложил лист и убрал его в папку.

— Чтобы помнить, что подпись — это не просто имя на бумаге.

Мара ничего не ответила.

На парковке я обнаружил, что в кармане всё ещё лежит ключ от машины, который сжимал на крыше отеля, когда Клэр смеялась над моим ультиматумом.

Я вставил его в замок.

Двигатель не завёлся сразу. Пришлось открыть капот и поправить ослабший провод — тот самый, который я когда-то сам закрепил красной изолентой после поездки в Даллас.

Машина ожила с хриплым рывком.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Клэр: «Я подписала признание. Завтра отдам первую часть денег».

Я прочитал его и не стал отвечать.

Не из жестокости.

Просто некоторые слова должны сначала доказать себя поступками.

На пассажирском сиденье лежала папка с настоящей подписью, поддельной гарантией и фотографией дома, который Райан хотел забрать у нас одним движением пера.

Я положил сверху ключ от машины и тихо сказал в пустой салон:

— Мой дом не будет чужой подписью.