ЧАСТЬ 4

…Гарольд бросился к автомобилю, но я схватила его за рукав.

— Ты не поедешь один.

— Анна, там опасно.

— Год ты решал за меня, что мне можно знать. Сегодня я еду с тобой.

Мия стояла рядом с Виктором, сжимая в руке металлический кулон-якорь. Я присела перед ней.

— Солнышко, ты останешься с дядей Виктором.

— А папа там?

Я посмотрела на Гарольда.

Он кивнул.

— Там, — сказал я. — И мы его заберём.

До порта мы добрались за двенадцать минут. Ночь была тёплой, но от воды тянуло ржавчиной и мазутом. Между контейнерами стоял фургон с распахнутыми задними дверями.

Гарольд вытащил из багажника фонарь.

— Позвони в центр, — сказал он.

— Уже позвонила.

— Анна…

— Не заставляй меня снова ждать объяснений.

Мы пошли между металлическими стенами. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Где-то работал генератор, и его низкий грохот напоминал сердцебиение.

За третьим рядом контейнеров послышался голос Томаса.

— Ты опоздал, Гарольд.

Он стоял возле фургона, а рядом двое мужчин удерживали носилки. На них лежал Майк. Лицо осунулось, губы были сухими, на груди мерцал переносной прибор.

Я узнала его не по лицу.

По пальцам.

Указательный палец дёрнулся, когда я произнесла его имя.

— Майк.

Он открыл глаза.

— Ан… на…

Это было почти неслышно, но я услышала.

Я рванулась вперёд, однако один из мужчин перегородил дорогу.

— Отойдите, — сказал Томас. — Ваш муж подписал передачу компании. Вы ничего не получите.

Гарольд медленно встал передо мной.

— Ты подделал доверенность.

— Нет. Я использовал настоящую. Ту, которую Майк подписал, когда был без сознания.

— Он не мог подписывать.

— Именно поэтому никто не станет проверять.

Томас улыбнулся. На его пальце блеснуло кольцо с чёрной эмалью. Я видела его раньше в офисе, рядом с сейфом бухгалтерии.

— Ты хотел деньги, — сказала я. — Но зачем увозить Майка?

— Потому что живой Майк мог всё разрушить. Он помнил, кто украл средства до болезни. Кто выводил деньги через подставные фирмы. Кто подделал отчёты и списал долги на компанию.

Гарольд сжал фонарь так, что побелели костяшки.

— Это был ты.

— А ты всё равно прикрывал брата. Удивительно глупая верность.

Я посмотрела на Майка. Он пытался поднять руку, но сил не хватало.

— Виктор записал признание Томаса? — спросила я.

— Нет, — ответил Гарольд. — Но он сказал это при человеке, которого не заметил.

Из-за контейнера вышел старый мужчина в рабочем жилете. Я узнала его: это был Семён, ночной сторож порта. Он держал в руках журнал регистрации и маленький карандаш.

— Я всё слышал, — сказал он. — И видел, как Томас приказал вывезти больного.

Томас бросился к нему, но Гарольд перехватил его. Они рухнули на мокрый бетон. Один из наёмников отступил, второй поднял руку, и я ударила его фонарём по запястью.

Майк закашлялся.

— Анна… документы… в аптечке…

Я наклонилась к нему.

— Какие документы?

— Не Гарольд… виноват…

Он с трудом повернул голову к брату.

— Он… спасал… вас…

Гарольд услышал это и замер. Не от слабости. От того, что его тайна больше не принадлежала ему.

В аптечке под носилками я нашла пластиковый пакет. Внутри лежали страницы бухгалтерии, распечатанные письма и банковские переводы. Все деньги уходили на счета Томаса. Последний перевод был сделан в тот день, когда Майка объявили умершим.

Томас увидел пакет и перестал сопротивляться.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошипел он. — Если эти бумаги выйдут наружу, рухнет вся компания.

— Пусть рухнет, — ответила я. — Она построена на моей семье.

Гарольд поднял Томаса с бетона.

— Нет. Она рухнет только на тех, кто её грабил.

Томас усмехнулся.

— А ты думаешь, после всего Анна простит тебя?

Я посмотрела на Гарольда.

— Нет.

Его лицо дрогнуло.

— Но я хочу, чтобы ты сделал то, что обещал Майку. Не прячь его больше за чужими решениями.

— Я отвезу его в больницу.

— Ты поедешь рядом с ним. А я буду рядом тоже.

Скорая приехала через семь минут. Фельдшеры подключили Майка к кислороду, проверили давление и осторожно переложили его на носилки. Когда они понесли его к машине, он протянул руку.

Я вложила в неё свою ладонь.

— Мия ждёт тебя.

Майк закрыл глаза, но пальцы сжались вокруг моих.

Гарольд стоял в стороне, прижимая ладонь к разбитой скуле. На его шее всё ещё висел металлический жетон в форме воздушного змея.

— Почему ты не сказал мне сразу? — спросила я.

— Потому что Майк боялся, что ты возненавидишь его за этот обман.

— Я злюсь не на него одного.

— Знаю.

— И я не обещаю тебе прежней дружбы.

— Я не прошу.

Томаса забрали не из-за красивой сцены и не потому, что кто-то внезапно стал хорошим. Семён передал журнал, Виктор — медицинские документы, а я отдала бухгалтерские бумаги людям, которые занимались финансовыми преступлениями. Компания действительно едва не развалилась, но её долги оказались меньше, чем мы думали. Большая часть денег вернулась после того, как счета Томаса заморозили.

Гарольд отказался от должности руководителя и передал управление независимому совету. Он оплатил лечение Майка, продал загородный дом и вернул мне все деньги, которые тратил на нас тайком. Я не стала брать их сразу. Часть пошла на реабилитационный центр, где Виктор продолжил работать.

Самым тяжёлым оказалось не разоблачение Томаса.

Самым тяжёлым было смотреть, как Майк учится снова произносить слова, держать ложку и узнавать собственную дочь.

Через три недели он смог сидеть без поддержки. Мия принесла ему рисунок: два воздушных змея, соединённых одной верёвкой. Она прикрепила его к стене возле кровати.

— Папа, ты больше не прячешься? — спросила она.

Майк долго смотрел на неё.

— Нет, — выговорил он. — Больше… нет.

Гарольд стоял у окна, но не вмешивался.

Мия подошла к нему и подняла руку к его уху.

— У тебя тоже папа там?

Гарольд присел перед ней.

— Нет. Там мой брат.

— А можно его вынуть?

Он улыбнулся сквозь усталость.

— Нельзя. Но можно позвать.

Мия повернулась к кровати.