Я вернулся домой после ночи с другой женщиной и увидел кровь на мраморе — а охранник побледнел

В пять пятнадцать утра я переступил порог своего дома и увидел на белом мраморе засохшую кровь, а наверху пустовали две колыбели.

Холодный ноябрьский дождь стекал с моего пальто на пол, но дрожь в груди появилась не из-за погоды. От ворот до крыльца я успел придумать десятки объяснений: Нора упала, уехала в больницу, поссорилась со служанкой. Только одно я не хотел произносить вслух.

Я провёл ночь у Бианки.

Её дешёвый ванильный запах всё ещё держался на моём воротнике. Я выключил телефон, когда Нора звонила снова и снова, потому что боялся услышать её голос. Беременность сделала её молчаливой, а наш брак — невыносимым. Я выбрал побег. И теперь дом встретил меня кровью.

— Нора? — крикнул я.

Ответом стало только гудение отопления.

Все окна были тёмными. У ворот не было охранников. Даже дворецкий, который просыпался раньше солнца, исчез. Когда я включил телефон, экран заполнили семьдесят четыре пропущенных вызова и тридцать сообщений от Луки, начальника моей безопасности.

От Норы не было ни одного.

Я взлетел по лестнице, перескакивая через две ступени. Дверь спальни стояла распахнутой. Простыня валялась на полу, матрас был голым, а тонкая ржавая полоса тянулась к ванной.

Вода в ванне стала розовой. На плитке лежали окровавленные полотенца, разорванные медицинские упаковки и серебряные ножницы, испачканные по краям. Я вцепился в дверной косяк, чтобы не упасть.

— Господи… Нора, что ты сделала?

Следы крови уходили дальше, к детской.

Две белые колыбели стояли рядом. Я сам заказал их месяц назад, долго выбирая резные ножки. Теперь обе были пустыми.

В семь двадцать в дом ворвались три чёрные машины. Вооружённые люди Луки разбежались по комнатам, а я сидел на краю кровати и смотрел на свои трясущиеся руки.

— Охрану усыпили, — сказал Лука, входя без стука. — Нора вчера сама отпустила весь персонал. Сказала, что ты приказал очистить дом.

— Она всё подготовила?

— Похоже на то.

За ним появился доктор Харрис, семейный врач. На его манжете засохло тёмное пятно, а пальцы пахли хлоркой.

— Я звонил тебе три часа, — сказал он.

— Что произошло?

— Воды отошли около десяти вечера. Роды пошли слишком быстро. Мальчик родился в два ноль семь. Девочка — через десять минут.

Я поднял голову.

— Мальчик и девочка?

— Оба живы. Маленькие, но крепкие.

Я даже не знал, что мои дети уже дышат.

— Как Нора ушла?

Харрис отвёл взгляд.

— Я вышел к машине всего на пять минут. Когда вернулся, её и детей не было.

Я схватил его за воротник.

— Женщина после родов не может исчезнуть с двумя младенцами за пять минут!

— У неё была помощь! — выдохнул он.

В комнате стало так тихо, что я услышал каплю воды, упавшую в раковину.

— За домом нашли следы шин, — добавил Харрис. — Кто-то ждал её у служебных ворот.

Нора. Тихая реставраторша, которую я три года считал слишком мягкой для моего мира. Она усыпила моих людей, выгнала персонал, родила двойню и исчезла до рассвета.

— Перекрыть город, — сказал я Луке. — Аэропорты, вокзалы, частные аэродромы, камеры на платных дорогах. Всё.

К полудню мой город уже искали вдоль и поперёк.

А я вернулся в спальню. Платья Норы висели в шкафу — шёлк, кашемир, вечерние наряды. Я отодвинул их и заметил, что задняя панель чуть выступает.

Подцепив её ножом, я увидел узкую нишу. Внутри лежала папка, перевязанная медной лентой, и маленький ключ с выцарапанной на нём буквой «М».

Я потянулся к папке…

ЧАСТЬ 2

Я потянулся к папке, но в этот момент в коридоре раздался выстрел.

Лука мгновенно вытащил пистолет и толкнул меня за шкаф. Пуля вошла в деревянную панель, рядом с моей ладонью посыпались щепки. Люди внизу закричали, послышался топот.

— Никто не должен был войти, — прошептал Лука.

— Значит, кто-то уже был внутри.

Мы выбежали в коридор. На лестнице лежал один из охранников, прижав руку к плечу. В его пальцах блестела пустая ампула.

— Он пришёл через старый винный ход, — сказал раненый. — Один человек. Женщина… нет, мужчина в плаще.

Лука посмотрел на нишу за моей спиной.

— Папку заберите.

— Ты знаешь, что в ней?

— Нет.

Он ответил слишком быстро.

Я сунул папку под рубашку. Медная лента холодила кожу, словно лёд. Внизу люди обыскивали кладовую, но стрелок исчез так же быстро, как появился.

В половине первого мы заперлись в кабинете отца. На стенах висели карты города, а тяжёлый стол пах табаком, хотя отец умер четыре года назад. Я положил папку перед собой.

— Открой, — сказал Лука.

— Почему ты так хочешь это увидеть?

— Потому что Нора доверяла не тебе.

Фраза ударила сильнее выстрела.

Я разрезал медную ленту. В папке лежали копии банковских переводов, фотографии незнакомых мужчин и листы с номерами машин. На каждом документе стояла дата за последние шесть месяцев. Внизу нескольких страниц рукой Норы были сделаны пометки: «поставщик», «наблюдение», «внутренний доступ».

Один номер я узнал.

Он принадлежал Виктору — моему дяде и человеку, который управлял финансовой частью дела моего отца.

— Нора следила за Виктором? — спросил я.

Лука не ответил.

Между бумагами нашлось письмо. На конверте стояла моя фамилия, но почерк был Норин.

«Максим, если ты читаешь это, значит, я ушла раньше, чем он добрался до детей. Не ищи меня там, где будешь искать в первую очередь. И не доверяй тем, кто говорит, что спасает тебя».

Я перечитал последнюю строчку.

— Она знала, что дети в опасности?

— Похоже.

— А ты знал?

Лука поднял глаза.

— Я знал, что вокруг дома слишком много чужих машин.

Я ударил кулаком по столу. Стакан с водой опрокинулся, разлившись по картам.

— Почему ты не сказал мне?

— Потому что Нора запретила.

Снаружи завыла сирена одной из наших машин. Потом телефон Луки завибрировал.

Он взглянул на экран и побледнел.

— Что там?

— Бианка.

Я вырвал телефон из его руки. На экране было сообщение с неизвестного номера: «Она у нас. Если хочешь снова увидеть женщину, из-за которой всё началось, приезжай один». Ниже стоял адрес старой клиники на южной окраине.

Бианка была жива. Но это не означало, что она была жертвой.

Через двадцать минут мы уже ехали сквозь дождь. Я держал папку на коленях и снова и снова вспоминал лицо Норы утром, когда я уходил из дома. Она стояла у окна, прижимая ладонь к животу.

— Ты ведь понимаешь, что я знаю, где ты был? — спросила она тогда.

— Нора, не начинай.

— Я не начинаю. Я заканчиваю.

Я ушёл, не обернувшись.

У клиники нас встретили разбитые фонари и запах горелой резины. Бианка сидела в пустой процедурной, связанная пластиковым жгутом. На щеке у неё темнел порез.

— Максим, это не я, — сказала она.

— Кто тебя привёз?

— Люди Виктора.

Лука перерезал жгут.

Бианка схватила меня за рукав.

— Они искали Нору. Но она оставила мне кое-что, прежде чем ты приехал.

— Что?

Она достала из-под кушетки маленький кожаный футляр. Внутри лежал ключ с буквой «М» — такой же, как в нише.

— Нора сказала: если ты всё-таки придёшь, отдай это Максиму. Но не раньше, чем он узнает, кто держит его детей.

В ту же секунду в коридоре погас свет. Где-то рядом щёлкнул затвор.

Лука распахнул дверь кабинета, а Бианка прошептала:

— Она сказала, что главный предатель стоит рядом с тобой…

ЧАСТЬ 3

— Она сказала, что главный предатель стоит рядом с тобой…

Бианка смотрела не на Луку, а на меня. В её глазах не было прежней ленивой насмешки, только страх.

— Ты хочешь сказать, что это он? — спросил я.

— Я хочу сказать, что Нора не называла имени.

Лука медленно опустил оружие.

— Если бы я предал тебя, ты бы не дожил до этой комнаты.

— Тогда объясни ключ.

Мы вернулись в особняк в три часа дня. В кабинете я вставил найденный ключ в скрытый паз под отцовским столом. Дерево щёлкнуло, и из внутренней стенки выдвинулся тонкий металлический ящик.

Внутри лежали письмо от Норы, пачка фотографий и нотариально заверенная копия старого соглашения.

На первой фотографии Виктор стоял у машины возле нашего дома. На второй — разговаривал с Бианкой. На третьей рядом с ним был человек, которого я узнал по ампуле в руке раненого охранника.

Письмо начиналось без обращения.

«Максим, я хотела сказать всё до рождения детей, но ты каждую ночь возвращался всё позже, а рядом с тобой появлялись люди Виктора. Он не собирался похищать только детей. Он хотел заставить тебя передать ему управление, угрожая жизнью Норы и малышей».

Я сжал лист так сильно, что бумага порвалась.

— Почему она не сказала мне прямо?

— Потому что ты бы не поверил, — сказала Бианка.

Я повернулся к ней.

— Откуда ты знаешь?

Она опустила глаза.

— Потому что я работала на Виктора.

В комнате словно провалился пол.

Бианка рассказала всё. Виктор подослал её ко мне год назад, чтобы следить за встречами и расходами. Он не ожидал, что она испугается, когда понял: людей Норы собираются убрать вместе с ней. Вчера вечером Бианка попыталась предупредить Нору, но Виктор узнал об этом и приказал запереть её в клинике.

— А мой ночной визит? — спросил я.

— Виктор рассчитывал, что ты будешь со мной, — ответила она. — Он хотел, чтобы Нора поняла: помощи от тебя не будет.

Мне стало трудно дышать. Я думал, что предал Нору один. Оказалось, мою слабость превратили в оружие против неё.

Тогда заговорил Харрис. Он вошёл, держа в руках мокрую кожаную сумку.

— Я не уходил к машине случайно, — сказал он. — Нора попросила меня вывести детей через старую прачечную. Я вернулся, чтобы оставить ложный след.

— Где они?

Харрис положил на стол лист с печатью родильного отделения.

— В загородной лечебнице у озера. Там есть отделение для недоношенных. Нора сама выбрала место.

Я почувствовал облегчение, но оно продлилось меньше секунды.

— Почему она не позвонила?

Харрис посмотрел на Луку.

— Потому что Лука должен был сделать так, чтобы ты сначала нашёл эту папку.

Лука подошёл к окну. Дождь стучал по стеклу.

— Нора знала: если просто исчезнет, ты бросишься за ней с оружием. Ей нужно было, чтобы ты увидел, как глубоко Виктор проник в дом.

— Она использовала моих детей как приманку?

— Она спасала их теми средствами, которые у неё были.

Я хотел закричать, но в этот момент зазвонил телефон. На экране высветился номер лечебницы.

— Говорите.

Женский голос произнёс:

— Максим Воронцов? Вам нужно приехать немедленно. Нора пришла в себя после кровопотери, но Виктор уже знает, где она.

— Откуда вы знаете?

Собеседница замолчала, затем добавила:

— Потому что он только что вошёл в палату.

Связь оборвалась.

Лука схватил ключи от машины. Бианка побледнела, а Харрис выругался.

Я посмотрел на фотографию Виктора и понял: он не собирался забирать детей тихо. Он хотел, чтобы я приехал за ними и сам отдал ему всё.

Но у меня был другой план. И Виктор ещё не знал, что худшая новость ждала его не в лечебнице…