На девятом месяце муж заставил меня выйти к океану ради «шутки», но через минуту его улыбка исчезла

На девятом месяце беременности я очнулась связанной с водным мотоциклом посреди океана, пока мой муж наблюдал за мной с берега вместе с любовницей.

Сначала я услышала смех. Он доносился сквозь рев двигателя, плеск волн и гул ветра, будто происходил не со мной, а в каком-то чужом кошмаре.

— Держись крепче, дорогая! — крикнула Виктория Хейс, обернувшись через плечо.

Её белая рубашка развевалась на ветру. На берегу она стояла рядом с Джулианом и держала ладонь у глаз, словно наслаждалась представлением.

Я попыталась пошевелить руками, но запястья жгло от тугой верёвки. Другой ремень проходил поперёк живота. Каждый рывок машины отзывался болью внутри меня.

— Джулиан! — закричала я. — Останови её!

Он поднял руку. В другой руке у него был стакан с янтарной жидкостью.

— Ты сама хотела доказательств, что я рядом, — крикнул он. — Не устраивай сцену!

Я не понимала, о чём он говорит. За час до этого мы сидели на террасе роскошного курорта в Кабо. Вокруг звенели бокалы, инвесторы обсуждали сделку, а Джулиан улыбался всем своей привычной улыбкой идеального мужа.

— Если ты действительно мне доверяешь, садись на водный мотоцикл, — сказал он тогда. — Перестань вести себя как фарфоровая женщина.

Я положила ладони на живот.

— У меня беременность высокого риска. Врач запретил мне резкие движения.

— Разумеется, дорогая, — ответил он слишком быстро. — Я просто пошутил.

Потом он поцеловал меня в лоб и протянул две капсулы.

— Твои витамины.

Я выпила их, потому что десять лет верила этому человеку.

Я была рядом, когда он начинал компанию в маленьком офисе над автомастерской. Я подписывала первые договоры, продавала свои украшения, занимала деньги у матери и молчала о том, что мой отец был адмиралом Гектором Стерлингом, а мать управляла семейным фондом.

Джулиан не знал, что именно мои деньги спасли его компанию от банкротства.

Я хотела понять, любит ли он меня или только ту жизнь, которую мог получить рядом со мной.

Теперь ответ бил меня по животу вместе с каждой волной.

Внезапно водный мотоцикл Виктории резко рванул вперёд. Ремень впился в тело. Из горла вырвался крик.

— Мне больно! Я беременна! Остановите машину!

Виктория рассмеялась.

— Тогда держись ещё крепче!

Я снова посмотрела на берег. Джулиан не двигался. Только бинокль медленно опустился от его лица.

И тут между ног разлилось тепло.

Я замерла.

На воду падали красные капли.

Моя рука нащупала под манжетой часов маленькую металлическую кнопку, которую отец заставил меня носить последние два года.

— Папа, — прошептала я, нажимая её. — Если ты меня слышишь…

В наушнике часов щёлкнуло.

— Женевьева? — голос отца мгновенно стал жёстким. — Что происходит?

Я стиснула зубы, когда новая волна ударила в живот.

— Они пытаются убить нас.

На другом конце повисла секунда тишины. Затем отец произнёс:

— Не отключайся. Смотри на берег. Через несколько секунд ты увидишь…

ЧАСТЬ 2

…первый вертолёт над бухтой.

Он появился из-за скал так внезапно, что Виктория перестала смеяться. Рёв винтов разорвал воздух. Следом над водой возник второй вертолёт, а у входа в бухту показались катера береговой охраны.

— Что это? — закричала Виктория, сбрасывая скорость.

Но верёвка уже натянулась. Меня дёрнуло вперёд, и живот ударился о корпус. Я закричала, а внутри меня будто всё сжалось в один огненный узел.

— Женевьева, оставайся в сознании! — приказал отец в часах. — Медики уже идут к тебе.

— Я не могу… ребёнок…

— Можешь. Слушай мой голос.

С берега донёсся усиленный приказ:

— Заглушить двигатели! Всем оставаться на месте!

Джулиан побледнел. Впервые за весь день он выглядел не раздражённым и не скучающим, а испуганным.

— Виктория, брось трос! — крикнул он.

— Ты сказал, что всё под контролем!

— Брось его!

Она попыталась перерезать верёвку ножом, но катер береговой охраны уже оказался рядом. Двое сотрудников прыгнули на водный мотоцикл и закрыли меня от волн. Один из них наклонился к моему лицу.

— Госпожа Стерлинг, вы меня слышите?

— Да… Мой ребёнок…

— Мы доставим вас на берег.

Я хотела спросить, почему он назвал меня по фамилии, но боль стала такой сильной, что мир поплыл перед глазами.

На берегу Джулиан кричал на сотрудников:

— Это моя жена! Вы не имеете права вмешиваться!

— Отойдите от линии спасения, — ответил офицер.

— Она беременна и не в себе! У неё паническая атака!

Я услышала это и заставила себя открыть глаза.

— Он дал мне таблетки, — прошептала я. — Проверьте их.

Офицер посмотрел на меня, затем на Джулиана.

— Какие таблетки?

Джулиан сделал шаг назад.

— Витамины. Обычные витамины.

Виктория внезапно заговорила слишком громко:

— Она сама села на мотоцикл! Я просто показывала ей бухту!

— Тогда почему её руки связаны? — спросил офицер.

Она замолчала.

Медики перенесли меня на носилки. На моём запястье блестели старые часы отца — тяжёлые, с поцарапанным корпусом и маленькой трещиной возле циферблата. В детстве я называла их папиным маяком. Теперь именно они вывели меня из воды.

В машине скорой помощи врач разрезал ремень на животе.

— Давление падает, — сказала фельдшер. — Есть кровотечение.

— Ребёнок? — спросила я.

Врач приложил датчик к животу. На экране вспыхнула неровная линия.

— Сердцебиение есть. Но мы должны немедленно ехать.

Я закрыла глаза и услышала в наушнике голос отца:

— Дочь, я уже на пути.

— Папа, Джулиан хотел меня убить.

— Я знаю. Сигнал часов передал не только координаты.

— Что ты имеешь в виду?

На секунду отец замолчал.

— Я получил запись разговора, который произошёл в вашем номере вчера ночью.

У меня похолодели пальцы.

— Какую запись?

— Ту, где Джулиан говорит Виктории, что после твоей смерти компания и деньги перейдут под его контроль.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается не только боль, но и страшное спокойствие.

— Значит, он всё планировал.

— Мы пока не знаем, насколько далеко зашёл план.

Машина остановилась у клиники. В дверях уже ждали врачи. Джулиана и Викторию задержали у входа сотрудники военной полиции, но отец не позволил им приблизиться.

— Не разговаривай с ним, — сказал он. — Ни слова.

Меня повезли в операционную. Перед тем как двери закрылись, я увидела Джулиана. На его лице больше не было маски любящего мужа.

Он смотрел на мои часы.

И вдруг тихо произнёс:

— Она не должна была знать о втором счёте…

ЧАСТЬ 3

…но я услышала эти слова даже сквозь шум аппаратов.

Операция длилась почти два часа. Когда я пришла в себя, за окном уже темнело, а рядом с кроватью стоял отец в тёмной форме. Его седые волосы были мокрыми от морского дождя.

— Где ребёнок? — спросила я.

— В отделении для новорождённых. Девочка. Маленькая, но дышит сама.

Я заплакала так тихо, что сначала не почувствовала слёз.

— Её назвали?

— Ты назовёшь её сама.

В палату вошёл следователь с женщиной-юристом. На столе у них лежал прозрачный пакет с капсулами, которые Джулиан дал мне перед поездкой.

— Мы получили заключение лаборатории, — сказал следователь. — В капсулах не было витаминов.

Он положил передо мной лист.

— Там содержалось сильное снотворное, смешанное с препаратом, который повышает риск кровотечения и преждевременных родов.

Я почувствовала, как в груди становится пусто.

— Он хотел, чтобы я потеряла сознание.

— И чтобы смерть выглядела несчастным случаем на воде, — добавила юрист. — Но есть ещё кое-что.

Она открыла папку.

На экране планшета появилась запись с камеры у причала. Я увидела себя: медленно идущую к воде, прикрывающую живот рукой. Потом Джулиан передал Виктории тонкий металлический трос.

— Сделай так, чтобы она не смогла отстегнуться, — сказал он на записи.

Виктория нервно рассмеялась.

— А если она закричит?

— Волны заглушат. Через десять минут всё будет выглядеть как отказ управления.

Я смотрела на экран, пока изображение не расплылось.

Следом включилась аудиозапись из гостиничного номера.

— После её смерти ты получишь часть акций, — говорил Джулиан. — Остальные перейдут мне.

— А её семья?

— Женевьева годами скрывала, кто её отец. Они ничего не узнают, пока я не подпишу документы. Она доверяет мне больше, чем собственной матери.

Отец сжал кулаки.

— Он ошибся, — сказал он. — Мы знали достаточно, чтобы поставить наблюдение за вашими счетами.

Юрист достала ещё один документ.

— Второй счёт, о котором говорил Джулиан, принадлежит не вам. Он оформлен на подставную благотворительную организацию, через которую из вашей компании выводились деньги.

Я посмотрела на отца.

— Мои деньги?

— Почти двенадцать миллионов, — ответил он. — Твои вложения спасли его компанию, а он шесть месяцев переводил активы Виктории.

В палате стало очень тихо.

Я десять лет защищала его от правды о моей семье, потому что хотела быть любимой как обычная женщина. Он не просто лгал мне. Он строил жизнь на моём молчании.

В дверь постучали. Вошёл адвокат Джулиана, бледный и без привычного портфеля.

— Я больше не представляю вашего мужа, — сказал он. — Сегодня утром он потребовал от меня уничтожить соглашение о брачном фонде.

— Вы записали его слова? — спросил отец.

Адвокат кивнул.

— И передал запись следователю.

В этот момент телефон юриста зазвонил. Она ответила, выслушала собеседника и изменилась в лице.

— Что случилось? — спросила я.

— Джулиан только что попытался покинуть страну по документам другого человека.

Отец резко поднялся.

— Где он?

Юрист посмотрела на экран.

— В частном ангаре. Но проблема не в этом.

— Тогда в чём?

Она повернула телефон к нам.

— Виктория исчезла из-под охраны. И перед исчезновением отправила кому-то сообщение: «Если он не заплатит, я расскажу, кто отдал приказ первым»…