Меня обвинили в краже после того, как я подала боссу пирог из посуды его матери — и его рука дрогнула

— Не режьте этот пирог.

Нож застыл в моей руке, не дойдя до золотистой корочки каких-то двух сантиметров.

На кухне особняка стоял запах печёных яблок, корицы и розмарина. Ещё секунду назад охранники у двери тихо переговаривались, а пожилая экономка Диана Мерсер проверяла, не подгорел ли соус. Теперь все замолчали.

Натан Блэквуд вошёл так, будто кухня принадлежала ему не меньше, чем весь Чикаго.

В газетах его называли владельцем логистической компании. Люди, которые говорили о нём без камер, употребляли совсем другие слова. Ему было сорок, он был высоким, широкоплечим и настолько спокойным, что от этого становилось страшнее.

За двенадцать дней работы я почти не разговаривала с ним. А теперь он смотрел не на меня, а на блюдо под пирогом.

Белый фарфор. Крошечные синие цветы по краю. Тонкая трещина возле основания.

Я нашла его утром за стопкой сервировочных тарелок. Диана сказала, что блюдо когда-то принадлежало матери Натана, Элеоноре. Я хотела убрать его обратно, но Диана неожиданно ответила:

— Испеките в нём. Иногда старые вещи должны снова послужить.

Теперь я жалела, что послушалась.

— Где вы это взяли? — спросил Натан.

— В кладовой.

— Я знаю, где оно лежало. Что вы положили внутрь?

— Яблоки, масло, сахар, корицу и лимонную цедру.

Он не отводил взгляда.

— Ещё что?

Я помедлила.

— Розмарин. Так готовила моя бабушка.

Пальцы Натана сжались на мраморной столешнице.

— Как её звали?

— Рут Картер.

Диана тихо втянула воздух.

Натан резко повернулся к ней.

— Ты знала это имя?

— Я знала одну Рут Картер много лет назад, — ответила Диана.

У меня свело живот.

Рут вырастила меня после смерти матери. Она научила меня раскатывать тесто, не доверять дешёвому маслу и всегда записывать пропавшие продукты. Ещё она оставила мне потёртую кожаную книгу с рецептами. На корешке красовался медный напёрсток, пришитый красной шерстяной нитью: Рут говорила, что он приносит удачу на новой кухне.

Натан взял кусок пирога.

Он жевал медленно. Потом его лицо стало неподвижным.

— Как вы делали тесто?

— По бабушкиному рецепту.

— А лимон?

— Тоже по её рецепту.

— Розмарин?

— Вы уже спрашивали.

Он посмотрел на книгу возле муки. Я накрыла её ладонью.

— Книга останется у меня.

К моему удивлению, Натан не приказал отнять её.

— Тогда откройте.

Я раскрыла страницу с пирогом. Его взгляд пробежал по строчкам и остановился возле двух букв, выцветших от времени: «Э. Б.»

— Моей матерью была Элеонора Блэквуд, — тихо сказал он.

— Почему её инициалы в рецептах моей бабушки?

Диана опустила голову.

— Потому что Рут работала здесь.

— Нет. Бабушка никогда об этом не рассказывала.

— Видимо, не обо всём.

Натан перевернул несколько страниц. «Элеонора любит больше лимона». «Э. Б. принесла яблоки». «Не говорить Натану до совершеннолетия».

На странице, датированной октябрём тысяча девятьсот девяносто восьмого года, рецепта не было. Только одна фраза:

«Если со мной что-нибудь случится, сохрани то, что Элеонора дала мне, пока Натан не станет достаточно взрослым, чтобы выбрать, каким Блэквудом ему быть».

Натан побледнел.

— Грант, запри ворота.

— Что происходит? — спросила я.

— Пока никто не покинет усадьбу.

— Вы запираете меня из-за старой книги?

— Я запираю всех, пока не пойму, почему ваша бабушка исчезла из Чикаго через три недели после смерти моей матери.

В этот момент я вспомнила о другом. За восемь дней до пирога с поставок исчезли масло, мука и двадцать четыре бутылки вина. Я записала всё в блокнот и заметила на накладных один код: «17С».

Накануне Натан увидел его и впервые потерял самообладание.

— Никому не говорите об этом коде.

— Почему?

— Потому что три груза исчезли с моих складов.

— И вы думаете, что я причастна?

Он промолчал.

Грант вошёл с фотографией, найденной между страницами книги. На ней стояли Рут, Диана и Элеонора, державшая то самое блюдо.

В отражении стеклянного шкафа виднелся мужчина с массивным квадратным перстнем.

Натан увидел его и прошептал:

— Я знаю, кто это.

В этот момент Грант положил рядом с фотографией новые накладные. Под скрепкой виднелся край записки, спрятанной между склеенными страницами. Натан протянул руку к бумаге, а я накрыла её раньше него и начала разворачивать лист. На нём было всего четыре строки, и последняя заставила Натана сделать шаг ко мне…

ЧАСТЬ 2

Я развернула записку до конца.

— Эмили, — голос Натана стал ледяным. — Ты знала, что она там?

— Я впервые её вижу.

— Ты приехала в мой дом с книгой, где спрятано имя человека, связанного со смертью моей матери.

— Я приехала сюда с одной сумкой и сорока семью долларами. Если это был план, то он удивительно плохо оплачен.

Грант не улыбнулся. Он смотрел на экран телефона.

— Натан, появился ещё один перевод по коду «17С».

— Кому?

Грант поднял глаза.

— Эмили Картер.

В кухне стало так тихо, что я услышала, как остывающий металл духовки щёлкнул внутри.

На мой счёт час назад поступили пятьдесят тысяч долларов. Я никогда не видела этих денег. Но на экране были моё имя, мой банк и номер счёта, который я использовала для получения зарплаты.

Натан подошёл ближе.

— Объясни.

— Мне нечего объяснять.

— Деньги пришли тебе.

— Тогда спросите того, кто их отправил.

— Я спрашиваю тебя.

Я почувствовала, как под воротником намокла кожа, но голос удержала ровным.

— Вы уже решили, что я виновата.

— Я решил, что ты слишком много знаешь для случайной кухарки.

— А я решила, что вы слишком легко верите цифрам, если они написаны на экране.

Грант нахмурился.

— На переводе указано время девять сорок две.

Я посмотрела на часы над плитой.

— В девять сорок две я была здесь и чистила картофель.

— Это можно проверить по камерам, — сказал Грант.

— Проверьте.

Натан взял мою сумку со стула. Красная шерстяная нить на пришитом к корешку книги медного напёрстка зацепилась за молнию и натянулась.

— Обыщите её, — приказал он.

— Вы не имеете права трогать мои вещи.

— В моём доме права определяю я.

— Тогда хотя бы не называйте это справедливостью.

Грант достал из бокового кармана моей сумки тонкий телефонный аппарат.

Я отступила.

— Это не мой.

— Он лежал среди твоих вещей, — сказал Натан.

— Я его не видела.

Диана вдруг выступила вперёд.

— Натан, достаточно.

— Замолчи, Диана.

Она побледнела, но не отступила.

— Ты говоришь точно так же, как твой отец.

На лице Натана впервые появилась ярость.

— Не произноси его имя.

Я посмотрела на найденный телефон. На его стекле была царапина в форме полумесяца. Я вспомнила, где видела такую же царапину: на кухонном планшете, который Грант приносил для проверки поставок.

— Включите его, — сказала я.

Грант нажал кнопку.

Экран открылся без пароля. На нём были фотографии накладных, расписание охраны и переписка с неизвестным номером. Последнее сообщение гласило: «После полуночи книга должна исчезнуть. Девушку сделайте виноватой».

Грант резко поднял голову.

— Это подделка.

— Тогда почему телефон открылся? — спросила я.

Натан выхватил его и пролистал сообщения.

— Грант, откуда у тебя доступ к моему расписанию?

— Я отвечаю за безопасность.

— А кто отвечает за переводы?

— Финансовый отдел.

Диана тихо сказала:

— Не финансовый отдел. Оливер.

Имя повисло в воздухе.

Оливер Блэквуд был дядей Натана и председателем совета его компании. Именно он воспитывал Натана после смерти Элеоноры. В доме его называли человеком, которому Натан доверял больше всех.

Натан посмотрел на Диану.

— Ты утверждаешь, что Оливер связан с кодом?

— Я утверждаю, что в тысяча девятьсот девяносто восьмом году он приходил к Элеоноре в ту ночь, когда она поссорилась с Рут.

— Почему ты молчала двадцать восемь лет?

Диана коснулась кулона на шее.

— Потому что после похорон Рут сказала мне: если расскажешь, Натан станет следующим.

Я снова посмотрела на записку. Внизу, под именем Оливера, стояла дата и адрес старого мясного рынка у реки.

— Что там? — спросил Натан.

— Не знаю.

— Ты собираешься туда?

— Если это единственный след моей бабушки, да.

— Ты не пойдёшь одна.

— Я не просила сопровождения.

— Это не просьба.

За окном ударил дождь. Охранник у двери проверил оружие и отвёл взгляд.

В тот момент на телефон Натана пришло сообщение с неизвестного номера. Он прочитал его, и кровь отхлынула от его лица.

— Что там? — спросила я.

Натан повернул экран ко мне.

«Если хочешь узнать, почему умерла Элеонора, приезжай на рынок один. И не бери с собой Эмили».

Я подняла глаза.

— Значит, кто-то знает, что я нашла книгу.

— Или кто-то хочет, чтобы ты так думала.

— А пятьдесят тысяч на моём счёте?

Натан медленно сжал телефон.

— Это приманка.

— Для кого?

Он посмотрел на меня так, словно ответ уже понял, но боялся произнести.

— Для полиции. Или для человека, который собирается убить тебя.

В полночь мы всё равно приехали к старому рынку. Но внутри вместо Оливера нас ждала женщина, державшая в руках медицинскую папку. Она назвала себя доктором Мэйсоном и сказала, что Рут оставила её у нотариуса двадцать восемь лет назад.

Потом она достала документ и произнесла:

— Эмили, прежде чем я покажу вам результаты, вы должны знать: ваша бабушка скрывала не только свидетеля смерти Элеоноры. Она скрывала, кем вы приходитесь Натану Блэквуду…

ЧАСТЬ 3

— Кем я ему прихожусь? — спросила я.

Доктор Мэйсон закрыла дверь кабинета старого рынка и положила папку на стол. За стеной гудели холодильные установки, а дождь барабанил по жестяной крыше.

Натан стоял у окна. Его рука сжимала подоконник так сильно, что побелели костяшки.

— Сначала вы должны увидеть всё сами, — сказала доктор.

— Я не хочу загадок.

— Это не загадка. Это результат генетической экспертизы и заявление, заверенное нотариусом.

Она вынула прозрачный пакет с бумагами.

— В тысяча девятьсот девяносто восьмом году Элеонора Блэквуд узнала, что её муж, Томас, собирается передать компанию Оливеру. Она обнаружила, что Оливер годами выводил деньги через поставки, используя код «17С».

Натан повернулся.

— Моя мать собиралась разоблачить его.

— Да. Но у неё была ещё одна причина бояться. Она узнала, что Оливер подменил документы о рождении ребёнка, который появился у неё после тайной связи Томаса с Рут Картер.

Я перестала дышать.

— Что вы сказали?

Доктор посмотрела прямо на меня.

— Рут была вашей матерью, Эмили.

Слова не сразу обрели смысл.

Моя бабушка. Женщина, которая пекла мне пироги, заплетала косы и сидела у моей кровати во время лихорадки, не была моей бабушкой.

Она была моей матерью.

— Нет, — выдохнула я. — Моя мать умерла, когда мне было два года.

— Так вам сказали.

— Рут не могла быть моей матерью. Она была слишком старой.

— Она родила вас в двадцать лет и всю жизнь называла себя бабушкой, чтобы спрятать вас от Блэквудов.

Натан смотрел на меня, будто перед ним открылась могила.

— Значит, Эмили… моя сестра?

Доктор кивнула.

— ДНК-экспертиза подтверждает, что вы дочь Томаса Блэквуда и Рут Картер. Для Натана вы единокровная сестра.

Стул подо мной скрипнул. Я села, потому что ноги перестали держать.

В памяти всплывали мелочи: Рут никогда не показывала моё свидетельство о рождении, не любила фотографироваться рядом со мной и каждый год в один и тот же день запирала кухонный шкаф. Я думала, это просто странности старой женщины.

Теперь я поняла: она защищала меня.

Натан отвернулся к окну.

— Почему Элеонора помогала ей?

Доктор достала второй лист.

— Потому что Элеонора считала вас невиновным ребёнком и собиралась изменить завещание. Она хотела передать вам долю компании, чтобы Оливер не получил контроль.

— И Оливер убил её, — сказала я.

— Он подстроил передозировку лекарств. Рут видела его в доме. Элеонора успела отдать ей документы и спрятать копию в книге рецептов.

Натан резко ударил ладонью по стене.

— Двадцать восемь лет я думал, что моя мать умерла из-за болезни.

— Она оставила вам письмо, — сказала доктор.

Она протянула ему конверт.

Натан долго не решался открыть его. Потом разорвал край и прочитал вслух:

— «Натан, если ты держишь это письмо, значит, я не смогла сказать тебе правду. Не мсти за меня. Защити девочку, которую Оливер назовёт чужой, потому что она единственная может лишить его власти».

Его голос сорвался на последнем слове.

Я отвернулась, чтобы он не видел моих слёз.

— Почему Рут ждала столько лет?

— Потому что Оливер продолжал следить за вами. Она считала, что пока вы никому не нужны, вы в безопасности.

В этот момент дверь распахнулась.

Грант стоял на пороге с пистолетом в руке.

— Отдайте папку, — сказал он.

Натан встал передо мной.

— Ты работал на Оливера.

— Я работал на того, кто платил.

— Ты убил Рут?

— Нет. Но я сообщил ему, где она живёт.

Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось.

Грант сделал шаг.

— Папку сюда.

Доктор Мэйсон незаметно нажала кнопку под столом. Вдалеке завыла сирена.

Грант дёрнулся.

Натан бросился на него. Они столкнулись у двери, металлический стул перевернулся, папка упала на пол. Я схватила документы и увидела под ними ещё один лист — список банковских счетов и фамилии людей, которым Оливер платил двадцать восемь лет.

Но внизу стояла свежая дата.

И рядом — имя Натана.

Доктор побледнела.

— Это невозможно.

— Что? — спросила я.

Она указала на последнюю строку.

— Оливер перевёл все активы компании сегодня утром. Если он успеет покинуть страну, он заберёт деньги и уничтожит доказательства.

Натан поднялся, прижимая ладонь к разбитой губе.

На его телефоне загорелось новое сообщение.

«Я знаю, что Эмили теперь всё знает. Через час её не станет, а ты подпишешь отказ от наследства».

Натан посмотрел на меня.

— Он едет в мой дом.

Я сжала в руке медный напёрсток, пришитый к книге Рут.

И тогда поняла: Оливер собирался вернуть не только деньги. Он хотел уничтожить единственного человека, который мог доказать, что Элеонора оставила мне право на новую жизнь…