ЧАСТЬ 4

Доктор Моррис замолчала, а я услышала в трубке резкий шум шагов.

— Где вы? — спросила я.

— В административном корпусе. Они пытаются забрать архив.

— Кто?

— Люди из управления парка. У них распоряжение сверху.

Связь оборвалась.

Я посмотрела на полицейского.

— У нас сорок минут.

Он кивнул и поднял рацию.

— Перекрыть административный корпус. Никого не выпускать с документами.

Кроуфорд дёрнулся.

— Вы не можете задерживать сотрудников парка.

— Можем, если они уничтожают доказательства.

— Вы понятия не имеете, кто за этим стоит.

— Теперь узнаем.

Кроуфорд достал телефон. Его лицо стало серым.

Он набрал первый номер.

— Мне нужно, чтобы вы приехали немедленно, — сказал он. — Здесь всё вышло из-под контроля.

Потом выслушал ответ и сжал челюсти.

— Вы не можете бросить меня одного.

Он слушал ещё несколько секунд.

— Я сказал, что вы подписывали договор вместе со мной!

Связь прервалась.

Кроуфорд опустил телефон.

Его адвокат отказался приезжать.

Через несколько минут к нам подошёл Томас. Он держал ледяной пакет у виска и всё ещё дрожал.

— Мне нужно кое-что показать, — сказал он.

Он достал из кабины маленькую видеокамеру.

— Я включил её перед погрузкой. Не знал, что запись сохранится.

На экране появились ворота ночного склада. Майло стоял внутри клетки, тяжело дышал. Кроуфорд разговаривал с неизвестным мужчиной в дорогом пальто.

— Усыпляющий препарат подействует через десять минут, — говорил Кроуфорд. — Потом мы вывезем его без шума.

— А если проснётся?

— Тогда водитель знает, что делать.

— А если водитель откажется?

Кроуфорд повернулся к Томасу.

— Все отказываются только до тех пор, пока не понимают цену.

Томас выключил запись.

Кроуфорд стоял напротив экрана и слышал собственный голос со стороны. Впервые он не пытался спорить.

— Я не хотел, чтобы он погиб, — произнёс он.

— Вы сказали «если проснётся, стреляйте», — ответила я.

— Я думал, что это будет быстро.

— Для кого?

Он посмотрел на Майло.

Лев лежал у дерева, положив морду на лапы. Между его когтями застрял кусочек красной краски от клетки.

— Он всего лишь лев, — прошептал Кроуфорд.

— Нет, — сказала я. — Он живое существо, которое вы превратили в строку отчёта.

В десять часов сорок минут приехали следователи. Они изъяли книги, телефоны, договоры и записи с камер. Доктор Моррис появилась через боковую дверь административного корпуса, прижимая к груди папку.

— Второй приказ, — сказала она. — Его подписал заместитель директора управления.

Я открыла документ.

В нём было указано, что Майло уже признан погибшим при транспортировке.

Дата стояла сегодняшняя.

Время — десять часов тридцать семь минут.

Майло в этот момент лежал в нескольких метрах от меня и дышал.

— Они хотели объявить его мёртвым ещё до того, как он исчез, — сказала Линда.

— Теперь не смогут, — ответила я.

Следователь посмотрел на меня.

— Вы готовы дать показания?

Я взглянула на Майло.

— Да.

Кроуфорд попытался подойти ко мне, но полицейский остановил его.

— Эвелин, — сказал он тихо. — Я могу всё исправить.

— Вы уже исправили достаточно.

— Я верну его в старый вольер.

— Нет. Вы больше не будете решать, где ему жить.

Через два дня Майло перевезли в настоящий заповедник под охраной ветеринаров. На этот раз я ехала рядом с машиной. Не потому, что он принадлежал мне. А потому, что он должен был слышать знакомый голос.

Клетку закрепили четырьмя замками. Проверили дважды. Потом ещё раз.

Я стояла у открытого окна автомобиля и повторила:

— Майло. Майло.

Он поднял голову и медленно моргнул.

В новом заповеднике ему выделили большую территорию с ручьём, камнями и деревьями. Первые недели он спал только возле ворот. Доктор Моррис говорила, что это пройдёт.

Я не была уверена.

По ночам мне снился металлический скрежет и красная краска на его морде.

Но однажды утром Майло сам ушёл от ворот.

Он прошёл к воде, остановился у берега и долго смотрел на отражение неба.

Я наблюдала за ним из-за ограды, держась за трость.

Суд начался через три месяца.

Кроуфорд признал вину не сразу. Сначала он обвинял Линду, Томаса и меня. Потом говорил, что подписывал бумаги под давлением. Но на заседании включили запись с камеры.

Зал услышал его голос.

— Если проснётся, водитель знает, что делать.

Кроуфорд сидел, опустив голову.

Я не чувствовала радости.

Только усталость.

Заместитель директора получил наказание за подделку документов и попытку уничтожить архив. Частный центр лишили лицензии. Парк закрыли для проверки, а всех животных перевезли в безопасные места.

Линда стала работать в новом заповеднике.

Томас больше не водил грузовики. Он открыл мастерскую и каждый месяц присылал Майло яблоки, хотя тот их почти не ел.

Я переехала в маленький дом возле леса. По утрам заваривала чай, открывала окно и слушала птиц вместо сирен.

На стене висела фотография Майло, сделанная в день его приезда. Он был ещё совсем маленьким и прятал нос в соломе.

Рядом лежала моя трость.

На её ручке я закрепила тот самый кожаный ремешок с медной пластинкой. Иногда он тихо звенел, когда я проходила мимо.

Через полгода ко мне пришла внучка Софи. Она принесла рисунок: большое жёлтое солнце, зелёные деревья и чёрного льва с огромными лапами.

— Он теперь счастлив? — спросила она.

— Думаю, да.

— А ты?

Я посмотрела в окно. На первый снег.

— Я тоже учусь.