Муж оставил меня истекать кровью посреди прерии, но голос из темноты заставил его будущую жертву замереть

Пуля вошла мне под рёбра в тот момент, когда шестимесячная Элси кричала у меня на руках, а мой муж смеялся надо мной.

Я лежала в жёлтой траве, чувствуя во рту вкус пыли и железа. Кровь горячей ладонью растекалась под пальцами, а над головой медленно серело бесконечное небо Вайоминга. В нескольких шагах стоял Уэйд. Из ствола его пистолета поднималась тонкая струйка дыма.

— Ты всегда была слишком тяжёлой обузой, — сказал он и наклонился к холщовой сумке.

В ней лежали восемнадцать тысяч долларов, украденных из банка Шайенна.

— Это банковские деньги, — выдавила я.

— Теперь они мои.

— Тебя повесят.

Уэйд улыбнулся так спокойно, будто мы обсуждали цену муки.

— Не повесят, если ты не доживёшь до утра.

Он вырвал сумку из-под моего локтя. Элси снова закричала, вцепившись крошечными пальцами в моё платье. На краю её одеяла висел маленький жестяной свисток в форме лошадки — подарок моего отца. Я пришила его к ткани, чтобы слышать, если ребёнок проснётся в дороге.

Теперь он тихо стучал по её груди.

Уэйд посмотрел на дочь, потом на меня.

— Оставь её. К утру всё равно умрёт.

— Нет, — прошептала я.

Он дёрнул одеяло, пытаясь забрать Элси, но я прижала девочку к себе. Боль вспыхнула так ярко, что небо перед глазами стало белым. Уэйд ударил меня рукоятью пистолета по щеке.

— Ты даже умереть нормально не умеешь.

Я не ответила. Не потому, что простила его. Просто внутри меня что-то изменилось. Всю жизнь я старалась занимать меньше места: затягивала корсет, извинялась за широкие бёдра, ела последний кусок только после того, как убеждалась, что всем хватило. Но теперь моё тело было единственным щитом между Элси и этим человеком.

Уэйд забрал деньги, флягу и самого сильного коня. Затем вскочил в седло.

— Койоты всё равно найдут вас раньше рассвета.

— Уэйд…

Он обернулся.

— Что?

— Ты забыл одну вещь.

— Какую?

Я с трудом подняла голову.

— Я умею помнить.

На секунду его улыбка исчезла. Потом он пришпорил коня и растворился в пыльной полосе заката.

Я пролежала неподвижно, пока плач Элси не стал слабее. Тогда страх оказался сильнее крови. Я поднялась на колени, прижала дочь к груди и почувствовала, как жестяная лошадка ударилась о моё сердце.

— Не засыпай, милая, — прошептала я. — Злись. Злые женщины живут дольше.

Я пошла по едва заметным колеям, оставленным повозкой. Каждый шаг отдавался в боку. Корсет сдавливал грудь, ладонь немела, а чёрные пятна расползались по краям зрения.

Утром, пока Уэйд был в банке, я искала в повозке чистую пелёнку и обнаружила под фальшивой доской пачки денег. Но рядом лежала ещё одна вещь — лист из банковской книги с его почерком и именами тех, кому он платил. Я успела спрятать его в двойное дно сумки для детских принадлежностей.

Теперь сумка была у него.

И он думал, что забрал всё.

К полуночи я упала на колени. Элси застонала, и я прижалась губами к её холодному лбу.

— Я пытаюсь, — прошептала я. — Правда пытаюсь.

В темноте что-то заскрипело. Сначала я решила, что это ветер. Потом услышала медленный стук колёс.

Вдали появилась жёлтая лампа. Повозка приближалась, раскачиваясь на неровной дороге. Я подняла руку, но пальцы едва слушались.

— Эй! — крикнул мужской голос. — Кто там?

Фонарь остановился прямо напротив меня. Незнакомец спрыгнул на землю и поднял лампу к моему лицу. Его взгляд переместился на кровь, ребёнка и пистолетный след под рёбрами.

— Господи… Кто это сделал?

Я попыталась ответить, но из горла вышел только хрип. Мужчина опустился рядом, а за его спиной другая фигура уже тянулась к дверце повозки.

— Осторожно, — сказал он. — Если она ещё жива, у нас есть несколько минут.

Он сунул руку под сиденье и достал плоскую кожаную папку. Его пальцы легли на застёжку, и в свете фонаря блеснула выцветшая звезда помощника шерифа. Мужчина открыл папку и увидел имя, которое я успела прошептать…

ЧАСТЬ 2

— Уэйд Мэллори, — сказала я. — Это был мой муж.

Мужчина замер, не успев раскрыть папку. Позади него из повозки выбралась худенькая девочка лет четырнадцати, прижимая к груди аптечный ящик.

— Томас, она истекает кровью, — сказала девочка.

— Я вижу, Джун.

— Тогда перестань смотреть и помоги ей.

Томас Рид снял с себя жилет и подложил его мне под спину. От ткани пахло табаком, лошадиной кожей и можжевельником. Он быстро осмотрел рану, а потом посмотрел на Элси.

— Ребёнок жив?

— Пока да.

— А ты?

— Тоже пока.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но рука, державшая бинт, сжалась сильнее.

— Джун, достань иглу. Нам придётся зашить её прямо здесь.

— Без лекаря?

— До ближайшего ранчо три часа.

— Она не выдержит.

— Тогда сделаем так, чтобы выдержала.

Я вцепилась пальцами в край деревянного сиденья. Каждая игла входила в тело, будто кто-то снова стрелял в меня. Джун держала лампу, и её медные волосы дрожали от ветра.

— Смотрите на меня, миссис Мэллори, — приказал Томас.

— Я смотрю.

— Кто такой Уэйд?

— Кассир банка в Шайенне.

— Был кассиром?

— Сегодня утром был.

Он резко поднял взгляд.

— Что случилось утром?

Я рассказала о фальшивой доске, деньгах и листе из банковской книги. Когда упомянула имена, Томас перестал зажимать рану и несколько секунд просто смотрел на меня.

— Где лист?

Я коснулась сумки для пелёнок, но её не было.

— В двойном дне. Уэйд забрал сумку.

— Значит, он знает о нём?

— Если бы знал, забрал бы меня живой? — спросила я.

Томас ничего не ответил. Вдалеке протрубил койот.

Мы добрались до ранчо Маккензи перед рассветом. Меня уложили на кухонный стол, потому что в доме не было отдельной комнаты. Хозяйка, Мейбл Маккензи, разрезала моё платье кухонными ножницами. Под потолком качалась медная лампа, а Элси, укутанная в шерстяное одеяло, наконец уснула.

— Пуля осталась внутри, — сказала Мейбл.

— Вы можете её достать?

— Могу попробовать.

— Попробуйте.

Томас стоял у двери, не выпуская из рук папку.

— Почему вы так смотрите? — спросила я.

— Потому что я знаю Уэйда.

— Вы служили вместе?

— Я был помощником шерифа, когда он работал в банке. Три месяца назад меня обвинили в том, что я помог ему выносить деньги.

— Но вы этого не делали.

— Нет. Однако он подделал подпись, и мне пришлось уйти.

Мейбл вынула пулю, и я закричала так, что проснулась Элси. Томас отвернулся к окну, а Джун закрыла ладонями уши.

Когда всё закончилось, я лежала в холодном поту. Мейбл поднесла мне воду.

— Уэйд не просто украл деньги, — сказала я. — В книге были выплаты. Он покупал молчание.

Томас раскрыл папку. Внутри лежали объявление о розыске, карта округа и телеграмма.

— Сегодня ночью в Шайенне убили управляющего банка, — сказал он. — Перед смертью он успел назвать имя Уэйда.

Элси тихо заплакала. Я попыталась подняться, но Томас удержал меня за плечо.

— Лежите.

— Если управляющий заговорил, почему Уэйд ещё не схвачен?

— Потому что половина людей считает, что у него есть сообщник.

— Кто?

Томас медленно посмотрел на меня.

— Вы.

Я рассмеялась, но смех превратился в кашель.

— Он выстрелил в меня.

— Для закона это пока только ваша версия.

— Значит, вы тоже мне не верите?

— Я верю в то, что вижу. А вижу женщину с пулей под рёбрами и ребёнка, которого бросили в прерии.

— Тогда почему вы боитесь этой папки?

Он не успел ответить. Снаружи раздался топот копыт. Мейбл распахнула дверь, и на крыльцо вбежал всадник с дорожной пылью на лице.

— Томас, — сказал он, — Уэйд уже в городе. Он пришёл к судье и утверждает, что его жена украла деньги, убила управляющего и сбежала с ребёнком.

У меня похолодели пальцы.

— Он хочет сделать меня преступницей.

Томас посмотрел на спящую Элси, затем на мою окровавленную рубашку.

— Нет, — сказал он. — Он хочет, чтобы вас нашли раньше, чем вы успеете рассказать правду.

В этот момент Джун вскрикнула из-за окна. Все обернулись. На дороге стоял человек, которого мы считали ушедшим на восток. Уэйд держал поводья одной рукой, а в другой — мою сумку для пелёнок.

Он поднял её, будто показывал нам украденную вещь.

— Нора! — крикнул он. — Выходи. Я знаю, что ты жива.

Томас потянулся к винтовке, но я схватила его за запястье.

— Не стреляйте.

— Почему?

Я посмотрела на двойное дно сумки. Уэйд ещё не открывал его. Если он войдёт, мы потеряем единственную возможность доказать всё.

— Потому что он должен сам произнести, зачем пришёл.

Уэйд спешился и медленно поднялся на крыльцо. Его сапог остановился в нескольких сантиметрах от порога.

— Ты слышишь меня, жена?

Я заставила себя сесть, хотя бок горел.

— Слышу.

— Тогда приготовься к тому, что скажет судья. А теперь отдай мне ребёнка…

ЧАСТЬ 3

— Нет, — сказала я.

Уэйд улыбнулся за дверью.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь выбирать?

Томас поднял винтовку.

— Ещё шаг, Мэллори, и ты получишь пулю в колено.

— Бывший помощник шерифа, которого самого разыскивают? Тебе лучше не вмешиваться.

— Я уже вмешался.

Уэйд толкнул дверь, но Мейбл ударила его железной кочергой по пальцам. Он отступил, выругавшись. Джун захлопнула засов.

— Он не уйдёт далеко, — сказал Томас. — Нам нужен документ.

Я посмотрела на сумку, которую Уэйд бросил у крыльца, когда отступал.

— Он оставил её.

Томас подхватил сумку и принёс к столу. На коже виднелась свежая царапина от седельной пряжки. Я провела пальцами по шву.

— Двойное дно здесь.

Мейбл подала кухонный нож. Я распорола внутреннюю подкладку, и из неё выпал свёрнутый лист, завёрнутый в промасленную ткань.

Томас развернул его.

На странице стояли дата, суммы и подписи. Уэйд переводил деньги из банка на счета трёх людей: судьи Харлана, городского шерифа Доула и управляющего гостиницей. Внизу была приписка его рукой: «После ограбления обвинить Нору. Свидетельство подготовить заранее».

В комнате стало так тихо, что было слышно, как в печи треснула полено.

— Это его почерк, — сказала я.

Томас достал из папки старое объявление о найме и положил рядом.

— Я сравнил подписи ещё месяц назад. Но без страницы меня назвали лжецом.

Джун наклонилась над столом.

— Здесь написано имя твоё, Нора.

— Не моё имя, — ответила я. — Его план.

Дверь распахнулась. На пороге стоял шериф Доул, а за ним — Уэйд. На поясе шерифа висел мой собственный револьвер, который Уэйд забрал из повозки.

— Отойдите от стола, — приказал Доул.

Томас встал между нами.

— Сначала посмотрите на документ.

Шериф увидел страницу и побледнел.

Уэйд заметил это и резко повернулся к нему.

— Ты обещал, что бумаги не существует.

Эти слова повисли в воздухе.

Доул медленно опустил руку к оружию.

— Что ты сказал?

Уэйд понял ошибку слишком поздно.

— Я сказал, что она подделала бумагу.

— Нет, — произнесла я. — Ты сказал, что бумаги не существует.

Томас вышел на крыльцо и крикнул всаднику, который привёз телеграмму:

— Передайте судье, что у нас есть признание и расписка!

Уэйд бросился к окну, но Джун подставила ему ногу. Он рухнул на пол, а Мейбл прижала к его горлу кочергу.

— Не двигайся, красавчик.

Шериф снял наручники с пояса и долго смотрел на них.

— Уэйд, ты арестован за ограбление банка и покушение на убийство.

— Ты не посмеешь!

— Посмею, — тихо сказал Доул. — Потому что теперь знаю, что следующим в списке был я.

Уэйд посмотрел на меня. В его лице впервые не осталось уверенности.

— Нора, скажи им, что я любил тебя.

— Ты любил только то, что мог у меня забрать.

Он замолчал.

Томас осторожно забрал Элси из моих рук и передал Мейбл. Затем помог мне подняться.

— Всё кончено, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Только началось.

Через час прибыл окружной следователь. Он выслушал мой рассказ, осмотрел документ и отправил телеграмму в Шайенн. Управляющий банка действительно оставил показания перед смертью. Он назвал Уэйда, но упомянул ещё одно имя, которое никто не ожидал увидеть.

Следователь развернул вторую страницу.

— Здесь говорится, что деньги были украдены не для Уэйда, — сказал он. — Он должен был передать их человеку, который сейчас занимает место в окружной администрации.

Томас нахмурился.

— Кому?

Следователь посмотрел на меня.

— Судье Харлану. Но Харлан уже уехал из города вместе с вашей дочерью, миссис Мэллори.

Я перестала дышать.

— С моей дочерью?

— Он забрал девочку из дома вашей сестры два дня назад. Сказал, что действует по распоряжению суда.

У меня задрожали колени.

— У меня нет сестры в Шайенне.

Следователь медленно сложил страницу.

— Тогда он забрал не вашу родственницу. Он забрал ребёнка, чьё имя записано в свидетельстве о рождении.

Томас побледнел.

— Какое имя?

Следователь ответил не сразу.

— Элси Мэллори. И судья утверждает, что мать девочки погибла в прерии три дня назад.

Я посмотрела на свою дочь, которую Мейбл держала у окна. Элси открыла глаза и сжала пальцы на маленьком жестяном свистке-лошадке.

В этот момент с дороги донёсся далёкий гул повозки. Кто-то приближался к ранчо с востока. Томас выбежал наружу, а я услышала его крик:

— Они везут сюда ещё одного ребёнка!

И тогда на пороге появился мальчик лет пяти, держа в руке письмо с печатью окружного суда…