В утро свадьбы дочери водитель спрятал меня под одеялом, а после одного телефонного звонка жених перестал улыбаться

В тот момент, когда я услышал, как жених моей дочери назначает цену моей смерти, у меня под одеялом задрожали руки.

— Не двигайтесь, дон Евгений, — прошептал Томас, крепко удерживая меня за плечо. — Если сейчас выйдете, он поймёт, что мы всё знаем.

Мы стояли под окном старого дома в районе Митрас. Утро было душным, пахло горячим асфальтом и бензином. На моём колене лежала маленькая серебряная зажигалка с выгравированной датой свадьбы. Её подарила мне Люсия в день рождения Марианы. Я машинально сжимал её и чувствовал, как острый край впивается в кожу.

За окном Родриго говорил так спокойно, будто обсуждал не мою жизнь, а доставку цветов.

— После церемонии старик подпишет доверенность, — сказал он. — А через три месяца всё закончится. Никаких проблем.

— Ты обещал, что просто возьмёшь деньги, — ответила Вероника. Голос у неё дрожал. — Ты говорил, что не тронешь его.

— Я никого не трону. Авария произойдёт сама.

Я закрыл глаза. Передо мной возникло лицо Марианы — маленькой девочки с двумя косичками, которая когда-то заснула у меня на груди во время грозы. Сегодня она должна была выйти замуж за человека, способного улыбаться ей, а потом заказывать мою смерть.

Томас наклонился к моему уху.

— Теперь вы понимаете, почему я приехал раньше?

— Ты знал?

— Подозревал. Две недели назад заметил, что господин Родриго следит за вашими маршрутами. Потом нашёл в багажнике запасной телефон. Я передал его человеку, которому доверял ещё ваш покойный юрист.

Внутри дома зазвенела чашка.

— Где деньги? — спросил Родриго.

— Я не знаю, о чём ты.

— Не заставляй меня повторять, Вероника. Мне нужны четыре с половиной миллиона. Остальное заберу после смерти Барреры. Если всё пойдёт по плану, никто ничего не заметит.

Томас достал из кармана крошечный диктофон. Красная лампочка мигала, как пульс.

— Запись идёт с самого начала, — сказал он.

— Этого недостаточно, — прошептал я.

— Недостаточно для полиции. Но достаточно, чтобы заставить его поверить, будто он победил.

Я посмотрел на водителя.

— Что ты задумал?

Томас не ответил. Он достал из бардачка папку, перевязанную не лентой, а старым кожаным ремешком. На обложке стояла моя фамилия и сегодняшняя дата.

— До свадьбы осталось два часа, — произнёс он. — Ваша дочь должна узнать правду сама. Иначе Родриго объявит нас ревнивыми стариками и всё перевернёт.

— Мариана не переживёт этого.

— Она не переживёт, если вы позволите ему войти в её жизнь.

В этот момент дверь дома распахнулась. Родриго вышел на крыльцо, поправляя манжету. На его пальце блестел перстень, который я подарил ему месяц назад.

Он заметил машину и направился к ней.

— Томас, отвези меня в гостиницу, — приказал он. — Я должен забрать документы для церемонии.

Я лежал неподвижно, слыша собственное дыхание.

Родриго сел впереди, включил телефон и кому-то написал: «Сегодня всё решится». Затем он повернулся к Томасу.

— После свадьбы старик поедет со мной один. Ты ведь понимаешь, что должен сделать?

Томас завёл двигатель.

— Понимаю.

Машина тронулась. Через несколько минут мы остановились у гостиницы. Родриго вышел, но перед тем как закрыть дверь, сказал:

— И не забудь: никаких свидетелей.

Когда он исчез за стеклянными дверями, Томас сорвал с меня одеяло. Я сел, чувствуя, как затекла спина.

— Звоните Мариане, — сказал он.

Я набрал её номер. Она ответила почти сразу.

— Папа? Ты уже едешь?

Я услышал в её голосе счастье и едва не сломался.

— Мариана, нам нужно поговорить.

— Что случилось?

Томас положил папку мне на колени и медленно раскрыл застёжку. Внутри лежал первый лист, а рядом — фотография, от которой у меня перехватило дыхание. Я протянул руку, чтобы достать её, но в эту секунду телефон Марианы раздался второй раз. Она вскрикнула:

— Папа, Родриго только что сказал, что ты попал в аварию…

ЧАСТЬ 2

— Что значит «попал в аварию»? — спросил я, вскочив с сиденья.

На другом конце провода Мариана тяжело дышала.

— Он позвонил мне пять минут назад. Сказал, что ты ехал к гостинице и машина врезалась в ограждение. Я хотела сама тебе набрать, но он забрал телефон и сказал, что ты не отвечаешь.

Томас выругался и резко вывернул руль. Серебряная зажигалка выпала из моей ладони и ударилась о коврик.

— Я жив, — сказал я. — Мариана, слушай меня внимательно. Я жив и нахожусь рядом с тобой, но тебе нельзя ничего говорить Родриго.

Повисла тишина.

— Папа, что происходит?

— Закройся в своей комнате и не выходи. Мы скоро будем.

— Ты меня пугаешь.

— Я знаю. Но сейчас страх может спасти тебе жизнь.

Томас направил машину к частной стоянке за гостиницей. В 8:17 утра там нас встретил мужчина в тёмной рубашке. Он представился Алехандро Руисом — бывшим следователем, которого когда-то наняла Люсия, когда у компании возникли проблемы с мошенничеством.

— Я получил запись, — сказал он.

— Вы прослушали её?

— Каждую секунду. Но запись сама по себе не остановит человека, у которого уже куплены свидетели. Нам нужны доказательства денег, маршрута и приказа.

Он достал из папки снимок. На нём Родриго стоял возле чёрного внедорожника, а рядом — незнакомый мужчина с татуировкой на шее.

— Этот человек следил за вами три дня, — сказал Алехандро. — Вчера он получил от Родриго перевод на сто тысяч. Назначение платежа — «ремонт». Но деньги ушли на счёт, который связан с наёмными убийствами.

У меня похолодели пальцы.

— Вы сказали «убийствами»?

— Я сказал то, что подтверждено документами.

В 8:26 мы приехали в дом Марианы. Она ждала у ворот в белом платье, прижав к груди букет лилий. На лепестках дрожали капли воды, хотя дождя не было. Увидев меня, она побледнела и бросилась ко мне.

— Папа!

Я обнял её. Она пахла ванилью и лаком для волос, как в детстве перед школьными праздниками.

— Я здесь.

— Родриго сказал, что ты в больнице.

— Родриго сказал много вещей.

Она отстранилась.

— Объясни мне всё.

Я хотел показать запись, но Алехандро поднял ладонь.

— Не здесь. В доме могут быть камеры.

— В моём доме? — прошептала Мариана.

— В доме, который сегодня должен стать вашим семейным домом, — ответил Томас. — Проверьте вазу на камине.

Мариана подошла к гостиной. Под дном керамической вазы нашёлся крошечный микрофон. Её лицо изменилось.

— Он следил за мной?

— За всеми нами, — сказал я.

В 9:05 в дом вошёл Родриго. На нём был безупречный костюм, в руках — коробка с белыми розами. Он улыбнулся, увидев Мариану, но улыбка исчезла, когда за её плечом заметил меня.

— Дон Евгений? Я слышал, что вы попали в аварию.

— А я слышал, что вы уже сообщили об этом моей дочери.

Он замер всего на секунду.

— Я волновался.

— Так сильно, что успели придумать место аварии?

— Вы ведёте себя странно.

Мариана шагнула между нами.

— Родриго, где ты был утром?

— Забирал бумаги для свадьбы.

— У женщины по имени Вероника?

Он побледнел.

— Кто это?

Я увидел, как его пальцы сжали коробку. Одна роза сломалась и упала на пол.

— Не произноси её имя, — тихо сказал он.

— Значит, ты знаешь, о ком речь, — ответила Мариана.

Родриго вдруг стал мягким. Он взял её за руку.

— Мариана, твой отец пытается разрушить нашу свадьбу. Он всегда хотел контролировать твою жизнь.

— Я хочу услышать запись, — сказала она.

Алехандро включил диктофон.

Из маленького динамика прозвучал голос Родриго: «После смерти Барреры никто ничего не заметит».

Родриго рванулся к устройству, но Томас перегородил дорогу.

— Отойдите, — прошипел жених.

— Сегодня вы впервые услышите себя, — ответил Томас.

Однако запись оборвалась на середине. Алехандро посмотрел на экран телефона, и его лицо стало жёстким.

— У нас проблема. Человек с татуировкой только что вошёл на территорию свадебного салона. Он не один.

Мариана сжала мою руку.

— Папа, что они собираются сделать?

Алехандро открыл папку и достал фотографию, которую я не успел рассмотреть в машине.

На ней был Родриго у банковского терминала, а рядом — документ с моей подписью.

— Они уже получили доступ к вашим счетам, — сказал он. — Но хуже другое. Этот документ зарегистрирован сегодня утром. Если он настоящий, через несколько часов вы потеряете не только деньги…

ЧАСТЬ 3

— …но и право распоряжаться собственной компанией, — закончил Алехандро.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как с часов на стене упала маленькая металлическая стрелка.

— Это невозможно, — сказала Мариана. — Папа ничего не подписывал.

— Подпись подделана, — ответил Алехандро. — Но документ уже отправлен в банк. Родриго хотел, чтобы после вашей смерти всё выглядело как законная передача управления.

— Моей смерти? — переспросил я.

— Да.

Алехандро положил диктофон на стол и нажал другую кнопку. Теперь запись продолжилась голосом Родриго, который мы слышали в доме Вероники.

— Сначала авария. Потом доверенность. Если старик выживет, я скажу, что он был в плохом состоянии и сам всё подписал.

Мариана прикрыла рот ладонью.

Родриго медленно отступил к двери.

— Это монтаж.

— На записи слышен шум вашего холодильника, — сказал Алехандро. — Мы изъяли его как вещественное доказательство. А вот это, — он поднял второй телефон, — ваша переписка с человеком по имени Балтазар Карденас.

Родриго дёрнулся.

— Вы не имеете права рыться в моём телефоне.

— Его передала нам Вероника. Она согласилась дать показания, когда поняла, что вы собираетесь убить не только Евгения, но и её саму, если она заговорит.

На лице Родриго проступил настоящий страх.

— Где Вероника?

— В безопасном месте вместе с дочерью, — ответил я.

Мариана посмотрела на жениха.

— У тебя есть дочь?

Он молчал.

— Ответь мне!

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет.

— Я собирался всё исправить.

— Ты называл моего отца стариком, которому нужен несчастный случай.

Родриго шагнул к ней.

— Мариана, послушай. Я был должен деньги. Балтазар угрожал моей семье. Я не хотел причинять тебе вред.

— Ты хотел жениться на мне ради денег.

— Я тебя любил.

— Любовь не прячут за поддельной подписью.

В этот момент за окнами зазвучали автомобильные гудки. У ворот остановились две полицейские машины. Родриго бросился к задней двери, но Томас запер её раньше.

— Отойдите! — закричал Родриго.

— Выходите спокойно, — раздался голос с улицы. — У нас ордер на обыск и задержание.

Мариана стояла неподвижно. Её белое платье слегка касалось пола, а на ткани осталась красная точка от упавшей розы.

— Папа, почему ты не сказал мне раньше?

Я подошёл к ней.

— Потому что хотел дать тебе утро, в котором ты ещё могла поверить, что выходишь замуж по любви. Но потом понял: правда, какой бы страшной она ни была, лучше красивой лжи.

Она уткнулась мне в грудь.

— Я ненавижу его.

— Не трать на него всю свою жизнь.

Полицейские вошли в комнату. На Родриго надели наручники. Он всё ещё пытался говорить мягким голосом.

— Мариана, я могу объяснить.

Она не подняла глаз.

— Теперь объясняй это не мне.

Когда его вывели, Алехандро достал из папки последний лист.

— Есть ещё одна вещь. Договор с банком был активирован не сегодня утром. Его подготовили три месяца назад, когда вы, дон Евгений, перенесли воспаление сердца.

— Он ждал, что я умру естественно?

— Нет. Он ускорил бы это, если бы вы не обнаружили план.

Я вспомнил, как Родриго каждый раз слишком заботливо наливал мне виски, как спрашивал о лекарствах и почему-то интересовался, где я храню документы.

Мариана взяла меня за руку.

— Мы отменим свадьбу.

— Конечно.

— А что будет с компанией?

— Сегодня мы вернём контроль. Но сначала поедем к Веронике.

Алехандро взглянул на телефон. На его экране высветилось новое сообщение с неизвестного номера.

Он прочитал его и впервые за всё утро потерял цвет лица.

— Что там? — спросил я.

Алехандро повернул экран ко мне.

«Вы думаете, Родриго работал один. Откройте банковскую ячейку номер сто восемьдесят семь, пока ещё не поздно…»