Я согласилась притвориться женой незнакомого офицера в самолёте — но когда вспыхнула камера, его лицо резко побледнело

В тот момент, когда я согласилась уснуть на плече незнакомого мужчины, в салоне самолёта вспыхнула чужая камера, и он побледнел.

— Только до посадки, — прошептал он. — Пожалуйста.

Я посмотрела на него, потом на Лили, которая крепко держала в зубах бумажную птичку. Моей дочери было четырнадцать месяцев, и она понятия не имела, что наша жизнь снова сворачивает не туда.

— Вы хотите, чтобы я притворилась вашей женой? — тихо спросила я.

— И чтобы она выглядела нашей дочерью. Люди перестанут снимать.

Слова звучали безумно. Но за последние три недели я привыкла к безумию. Три недели назад судья подписала мой развод с Райаном. В тот же вечер Райан сменил замки, опустошил общий счёт и забрал из квартиры даже коробку с документами Лили. Мне остались два потёртых чемодана, детская сумка и маленькая красная заколка в форме клубники, которую дочь постоянно теряла.

Теперь я летела к двоюродной сестре в Оук-Парк, не зная, где буду работать и чем заплачу за следующую неделю.

— Вы можете просто пересесть, — сказала я.

— Могу. Но тогда они пойдут за мной дальше.

Он говорил спокойно, однако пальцы так сильно сжимали край подлокотника, что побелели костяшки. На нём была тёмная форма, идеально выглаженная, с серебряными знаками на воротнике. Я заметила тонкий шрам у виска и запах мяты, которым он пытался перебить усталость.

— Кто «они»?

Он посмотрел на мужчину через проход. Тот держал телефон у окна, но объектив был направлен прямо на нас.

— Люди, которым нужно, чтобы я выглядел виноватым.

От этого ответа внутри у меня стало холодно.

— А вы виноваты?

Незнакомец впервые улыбнулся.

— Именно поэтому меня и боятся.

— Я Эмили.

— Ной.

До этого он успел поднять мою коляску в багажную полку, подобрать упавшего плюшевого кролика и сложить из салфетки птичку. Лили рассмеялась так громко, что даже раздражённая женщина в больших очках перестала хмуриться.

— Ребёнок купил билет, как и все остальные, — сказал Ной той женщине, когда она демонстративно вздохнула. — Может быть, сегодня кто-то просто проявит терпение.

Я давно не слышала, чтобы кто-то защищал меня без просьб. Это оказалось почти больнее, чем насмешка.

Через несколько минут я заметила, что пассажиры следят не за Лили, а за Ноем. Девушка впереди сделала снимок. Мужчина у окна прошептал: «Это он». Стюардесса, увидев его, выпрямилась и мгновенно убрала улыбку.

Ной наклонился ко мне.

— Сейчас положите голову мне на плечо.

— А если я откажусь?

— Тогда я пойму. И всё равно постараюсь вас защитить.

Именно это меня сломало. Не просьба. Его голос.

Я устроила Лили у себя на коленях, закрыла глаза и коснулась виском его плеча. Ной осторожно накрыл нас пледом. Самолёт ещё стоял у выхода, когда в салоне снова поднялся телефон.

Вспышка ослепила меня.

Ной резко посмотрел вперёд. На экране телефона пассажира я увидела нашу фотографию: я с закрытыми глазами, Лили у меня на руках, а Ной держит край пледа так, будто действительно прикрывает свою семью.

— Нет, — выдохнул он.

— Что случилось?

Он достал из внутреннего кармана сложенную квитанцию, на обратной стороне которой были написаны цифры, и впервые за весь полёт выглядел по-настоящему испуганным.

— Эта фотография не должна попасть к одному человеку.

— Кому?

Ной посмотрел на экран. На снимке уже появлялись новые отметки, новые сообщения, новые лица.

А потом у него зазвонил телефон. Он взглянул на номер, поднял глаза на меня и сказал:

— Эмили, если это звонит тот, о ком я думаю, вам нельзя садиться в Чикаго…

В этот момент дверь кабины открылась, и к нам направился человек в форме аэропортовой службы. В руке он держал тонкую папку и уже протягивал её Ною…

ЧАСТЬ 2

…Ной не взял папку сразу. Он смотрел на сотрудника так, будто перед ним стоял не работник аэропорта, а человек, которого он ждал всю ночь.

— Кто вас прислал? — спросил он.

— Я должен передать это лично вам.

— Имя.

Сотрудник сглотнул. На его бейдже дрожала капля воды, хотя в салоне было сухо.

— Маркус Белл.

Ной коротко кивнул, но папку не открыл.

— Отойдите на два шага.

— Сэр, мне приказали…

— Отойдите.

В голосе Ноя появилось что-то такое, от чего мужчина послушно отступил. Я прижала Лили к себе. Красная заколка-клубника зацепилась за ремешок моей сумки, и я машинально сжала её пальцами.

— Что происходит? — спросила я.

— Вы видели фотографию?

— Конечно.

— Её уже отправили в несколько новостных редакций. Через час она будет везде.

— И что? На ней просто женщина с ребёнком и мужчина в самолёте.

— Для большинства — да. Для тех, кто охотится за мной, это доказательство, что я нарушил приказ и встречаюсь с человеком, которого должен был защищать.

Я повернулась к нему.

— Я не понимаю ни слова.

Ной посмотрел на Лили, потом на меня.

— Потому что я не сказал вам главного.

Сотрудник аэропорта поставил папку на откидной столик. Изнутри доносился тихий металлический стук, словно там лежал маленький жёсткий диск.

— Откройте, — потребовала я.

— Не здесь.

— Вы втянули меня в это, Ной.

— Я знаю.

— Вы попросили меня притвориться вашей женой, позволили кому-то сфотографировать нас, а теперь говорите, что я в опасности. У меня ребёнок!

Он закрыл глаза на секунду. Впервые я увидела не офицера, а человека, которому действительно было стыдно.

— Именно поэтому я попросил вас. Я думал, что если они увидят рядом со мной семью, то решат, что я не один. Я не знал, что фотограф уже работает не на них.

Самолёт начал движение к взлётной полосе. Сотрудник ушёл, но папка осталась.

Через проход мужчина с телефоном снова поднял камеру. Ной выхватил свой телефон.

— Не смотрите туда.

— Почему?

— Потому что он сейчас улыбается.

Я всё-таки посмотрела. Мужчина действительно улыбался, глядя на экран. А потом на моём телефоне появилось уведомление от Райана.

«Эмили, немедленно позвони мне. Я знаю, с кем ты летишь».

У меня перехватило дыхание.

— Откуда он знает?

Ной увидел сообщение и изменился в лице.

— Кто такой Райан?

— Мой бывший муж.

— Он знает о Лили?

— Он её отец.

Ной взял телефон, но не коснулся экрана.

— Он когда-нибудь угрожал вам?

— Он просто забрал у меня всё и сказал, что добьётся полной опеки. Я думала, он пытается меня напугать.

— А если не пытается?

В салоне погас свет, и Лили наконец уснула. Я услышала, как снаружи самолёта завыл двигатель.

Ной достал из папки маленький накопитель, завернутый в прозрачную плёнку.

— Это причина, по которой меня преследуют. На нём разговор человека, который приказал следить за мной. И в этом разговоре звучит имя вашего бывшего мужа.

Я не могла дышать.

— Райан работает в рекламной компании.

— Которая обслуживает военное ведомство. И которая должна была исчезнуть вместе с несколькими миллионами долларов.

— Вы думаете, он связан с этим?

— Я не думаю. Я знаю, что его номер есть в журнале звонков.

Самолёт поднялся в воздух. Ной включил экран, но прежде чем открыть файл, его телефон снова зазвонил.

На этот раз звонил Райан.

— Не отвечайте, — сказал Ной.

— Он отец моей дочери.

— Эмили, послушайте меня. Если вы ответите, он поймёт, что я рассказал вам правду.

Вызов оборвался. Через секунду пришло новое сообщение: фотография нашего дома, снятая сегодня утром.

Под ней была одна фраза: «Ты можешь спрятаться от меня, но не от того, что принадлежит мне».

Я подняла глаза на Ноя.

— Что он имеет в виду?

Ной посмотрел на спящую Лили и тихо сказал:

— Вот это мы сейчас и узнаем. Но сначала мне нужно, чтобы вы услышали весь разговор. Потому что на записи есть ещё один голос. И он принадлежит человеку, которого вы считали своей единственной защитой…

Он нажал на экран, и из динамика раздался первый хриплый звук…

ЧАСТЬ 3

…Сначала в динамике зашуршала ткань, потом раздался голос мужчины.

— Девушка с ребёнком уже в самолёте. Фотография будет через десять минут.

Я узнала голос не сразу. Но когда он произнёс имя Ноя, у меня свело пальцы.

— Если офицер продолжит молчать, заберём у него репутацию. Если не поможет — найдём женщину.

Ной остановил запись.

— Это голос Райана, — сказала я.

— Да.

— Но зачем ему я?

— Потому что он узнал, что вы оказались рядом со мной.

Он включил следующий фрагмент. На записи Райан говорил уже с женщиной. Голос был спокойным, деловым, таким же, каким он разговаривал со мной в браке, когда принимал решение за нас обоих.

— После публикации снимка мы подадим заявление, что Эмили нестабильна и перевозит ребёнка неизвестно куда. У неё нет постоянного адреса, денег и работы. Суд поверит документам.

Женщина спросила:

— А мать?

— Мать исчезнет из дела, если испугается достаточно сильно.

У меня потемнело в глазах.

— Он хочет забрать Лили.

— Он хочет использовать Лили, чтобы заставить вас замолчать, — ответил Ной. — Но это ещё не всё.

Он открыл файл, который хранился на накопителе. На экране появились таблицы, переводы, фамилии. В одной строке стояло имя Райана, в другой — название фирмы, через которую проходили деньги.

Ной заговорил тихо:

— Я расследовал исчезновение средств из программы помощи военным семьям. Деньги переводили на фиктивные рекламные договоры. Фирмой руководила Клэр Мэддокс.

Я почувствовала, как внутри всё обрывается.

— Клэр — женщина с фотографий Райана.

Ной кивнул.

— Они вместе не просто из-за романа. Они вместе потому, что вы были удобным прикрытием. Пока Райан числился женатым человеком с нормальной семьёй, никто не задавал вопросов о его переводах.

Я вспомнила счета, которые он заставлял меня подписывать. Вспомнила, как он однажды сказал: «Тебе не нужно понимать финансовые детали». Вспомнила, как после развода забрал папку с моими документами.

— Там были доказательства?

— Не все. Но достаточно, чтобы они испугались.

Ной нажал на последний файл. На экране появилась видеозапись из кабинета. Райан стоял у стола, а рядом Клэр передавала ему конверт с печатью компании.

— Это должно исчезнуть до понедельника, — говорил Райан. — Если Эмили начнёт задавать вопросы, оформим опеку. Она уязвима.

Клэр усмехнулась.

— А если офицер Белл выступит?

— Тогда сделаем так, чтобы все думали, будто он преследует женщину с ребёнком. Один снимок — и он потеряет должность.

В самолёте стало слишком тихо. Даже гул двигателей будто отодвинулся.

Ной выключил экран.

— Я хотел передать это следователям после посадки. Но теперь Райан знает, что вы со мной.

— Что мне делать?

— Довериться мне.

Я посмотрела на его уставшее лицо. Он не обещал, что всё будет хорошо. Только протянул руку и накрыл мою ладонь своей.

— Я больше не умею доверять, — призналась я.

— Тогда начните не с доверия. Начните с фактов.

В этот момент на телефоне Ноя появилось новое уведомление. Оно пришло с неизвестного номера.

«Если хотите увидеть, кто первым войдёт в дом вашей двоюродной сестры, посмотрите на следующий снимок».

К сообщению была прикреплена фотография маленькой комнаты в Оук-Парке. На кровати лежала детская сумка. Рядом стоял человек, которого я не знала.

Ной резко поднялся.

— После посадки мы не поедем к вашей сестре.

— Почему?

Он показал мне нижний угол фотографии. Там лежала красная заколка в форме клубники — такая же, как та, что я держала в руке.

— Потому что кто-то уже был рядом с вами. И он ещё не знает, что вся его угроза теперь записана не только на одном накопителе…

В ту же секунду Ной получил звонок от военной полиции. Он ответил, выслушал несколько секунд и медленно поднял на меня глаза.

— Эмили, Райан только что подал заявление, будто я похитил вас и вашего ребёнка…

А потом голос в трубке добавил, что в аэропорту нас уже ждут люди с ордером…