На моей вечеринке муж приказал привязать меня к балке из-за пятна на платье любовницы — но после одного звонка его улыбка исчезла

На тридцатом ударе я перестала считать боль и начала считать людей, которые смотрели, как мой муж ломает меня на глазах у всех.

В бальном зале особняка Коул пахло красным вином, воском и дорогими духами Ванессы Харт. Она стояла под хрустальной люстрой, придерживая испорченное серебряное платье, будто это была не ткань, а семейная реликвия. На боку расплывалось бордовое пятно.

— Ты понимаешь, сколько оно стоит? — спросил Адриан.

Я не ответила. Моих запястий уже касалась грубая верёвка, а над головой темнела декоративная балка. Вокруг стояли пятьдесят гостей. Одни смотрели в пол, другие делали вид, что изучают бокалы.

— Я сказала, что это случайность, — произнесла я.

— Ты сказала, что тебе жаль, — усмехнулась Ванесса. — Но в твоём голосе не было раскаяния.

Адриан затянул узел. Верёвка впилась в кожу, и маленькая медная заколка в форме ласточки, которую я приколола к волосам в память о матери, больно упёрлась мне за ухом. Я почувствовала её краешек и почему-то подумала: мама сказала бы мне не опускать голову.

— Тридцать, — объявил Адриан. — Может быть, после этого ты вспомнишь своё место.

Первый удар заставил зал замолчать.

Десятый — заставил меня перестать чувствовать спину.

На двадцатом я увидела, как его мать Маргарет поправила жемчужное ожерелье и тихо рассмеялась.

— Она пришла в нашу семью ни с чем, — сказала Маргарет. — Ей стоило бы благодарить Адриана за каждый прожитый день.

Я закрыла глаза.

Три недели назад я нашла в кабинете мужа чек из отеля, два бокала с отпечатками губ и письмо, в котором Ванесса называла его своим будущим мужем. Я ничего не сказала. Не потому, что боялась.

Я ждала.

— Проси прощения, Елена, — прошипел Адриан.

— Мне жаль, — сказала я.

Ванесса улыбнулась.

Тогда я посмотрела на неё.

— Мне жаль, что ты думаешь, будто всё закончится этим платьем.

Улыбка исчезла с её лица.

Адриан схватил меня за подбородок.

— Ты всё ещё притворяешься важной?

— Нет, — ответила я. — Я просто перестала притворяться слабой.

Тридцатый удар прозвучал глухо. Где-то у стены звякнул бокал. Молодой официант по имени Томас наконец бросился ко мне и перерезал верёвку маленьким ножом для упаковок.

Колени подогнулись, но я не упала. Томас поймал меня за локоть. Его пальцы дрожали.

— Простите, госпожа Морэтти, — прошептал он. — Я должен был сделать это раньше.

— Ты сделал это тогда, когда смог, — ответила я, хотя внутри меня всё горело.

Адриан поднял бокал.

— Праздник окончен. Все разойдитесь.

— Нет, — сказала я.

Я подошла к столу, взяла телефон и набрала номер, который не звонил мне почти год. Доминик ответил после первого гудка.

— Елена?

Я посмотрела на Адриана, Ванессу, Маргарет и его отца Ричарда, который весь вечер хвастался строительной империей семьи.

— Доминик, — сказала я, — закрой все ворота.

На другом конце повисла тишина.

— Что он сделал?

— Я расскажу, когда ты приедешь. И привези остальных.

— Елена, ты ранена?

Я провела пальцами по медной ласточке у виска.

— Теперь уже нет. Теперь ранен будет их покой.

За окнами загорелись фары. Огромные ворота начали сходиться, отрезая особняк от дороги. Адриан шагнул ко мне.

— Ты не посмеешь устраивать сцену в моём доме.

— В твоём? — переспросила я.

Он замер, но тут же усмехнулся.

Снаружи одна за другой остановились чёрные машины. Первым из них вышел Доминик. За ним появились Маттео, Лука, Габриэль и Нико.

Адриан потянулся к моему телефону, а Томас снова встал между нами.

— Не трогайте её, господин Коул.

Двери зала распахнулись. Доминик медленно вошёл внутрь, держа в руке тонкую кожаную папку, и сказал…

ЧАСТЬ 2

— Кто это сделал?

Доминик остановился передо мной, даже не взглянув на Адриана. Он снял с себя пальто и осторожно накинул мне на плечи. От ткани пахло дождём и древесным дымом. Я сжала воротник, чтобы руки не дрожали.

— Я уже ответила, — сказала я и указала на мужа.

Адриан попытался рассмеяться.

— Это семейная ссора. Елена любит драму.

— Семейная ссора не оставляет следов от верёвки, — сказал Томас.

Его голос сорвался, но он не отступил.

Лука посмотрел на него.

— Ваше имя?

— Томас Рид.

— Вы готовы повторить это под запись?

Официант сглотнул.

— Да.

За спиной Доминика вошли мои братья. Маттео держал телефон, на котором непрерывно мигали уведомления. Габриэль не сводил глаз с Ричарда Коула. Нико прикрыл дверь и остался у стены, будто уже знал, что кто-то попытается сбежать.

Маргарет подняла подбородок.

— Вы ворвались в частный дом.

— Мы приехали к сестре, — спокойно ответил Доминик.

— Она моя жена, — рявкнул Адриан.

— Была, — сказала я.

Это слово повисло между нами тяжелее люстры.

Адриан покраснел.

— Ты не можешь так со мной разговаривать.

— Могу. Я слишком долго говорила с тобой так, как будто ты имел право на мой страх.

Доминик раскрыл папку, но не показал её содержимое.

— Елена, мы можем уйти прямо сейчас.

Я посмотрела на гостей. На женщину, которая снимала происходящее на телефон и прятала его под салфеткой. На двух директоров, которые всю ночь смеялись шуткам Ричарда. На Ванессу, пытавшуюся незаметно добраться до боковой двери.

— Нет, — сказала я. — Я хочу, чтобы они услышали всё.

— Адриан, — прошептала Ванесса, — нам нужно уехать.

— Замолчи, — бросил он.

Я увидела, как она побледнела. Ещё час назад она стояла рядом с ним, уверенная, что уже победила.

— Ты думаешь, братья напугают меня? — спросил Адриан. — Я позвоню в полицию.

Лука достал из внутреннего кармана удостоверение адвоката.

— Позвоните. Только сначала объясните им, почему ваша жена была связана в зале, а гости наблюдали.

Ричард ударил ладонью по столу.

— Это мой дом!

Габриэль впервые заговорил:

— Нет, Ричард. Именно об этом мы и пришли поговорить.

На лице Адриана мелькнуло раздражение, которое быстро сменилось настороженностью.

— О чём вы?

Маттео повернул к нему экран. На нём были фотографии банковских переводов, страницы договоров и список названий компаний.

— Ты не должен был трогать Елену, — сказал Маттео.

— Вы следили за мной?

— Мы проверяли, куда исчезают деньги семейного фонда.

Маргарет резко встала.

— Какого ещё фонда?

Доминик посмотрел на меня.

Я достала из волос медную заколку-ласточку и положила её на край стола. Это была привычка матери: перед любым важным разговором она снимала украшение, чтобы ничто не мешало думать. Я сделала то же самое.

— Того, который ваш сын считал моим приданым, — сказала я.

Адриан побледнел.

— Елена, ты ничего не понимаешь в финансах.

— Поэтому три года подписывала бумаги, которые ты приносил мне ночью?

Он замолчал.

Доминик перелистнул папку.

— Нам нужно, чтобы ты сам это подтвердил, Адриан.

— Я ничего не буду подтверждать.

— Будешь, — мягко сказал Нико. — Потому что в этой комнате есть запись.

Он поднял маленькое устройство, спрятанное в футляре от зажигалки.

На экране телефона появилась отметка времени: двадцать две минуты назад.

Адриан шагнул к нему.

— Вы не имеете права записывать меня.

— Ты сам говорил достаточно громко, — ответил Нико.

Ванесса прижала ладонь ко рту.

— Адриан, что они нашли?

Он посмотрел на неё так, будто впервые понял, что она тоже может стать свидетелем.

Доминик закрыл папку.

— Есть только один способ закончить этот вечер, — сказал он. — Мы прослушаем запись, а потом Елена решит, что делать.

Адриан метнулся к пульту ворот и нажал кнопку. Створки начали расходиться.

— Я вызываю охрану, — заявил он.

Но за воротами уже стояли люди Маттео, а вдалеке мигали огни полицейской машины.

Доминик включил запись. Из маленького устройства донёсся голос Адриана, сказавшего несколько часов назад в кабинете:

— После праздника она подпишет всё, что я положу перед ней. А если не подпишет, я напомню, кто здесь хозяин…

ЧАСТЬ 3

— После праздника она подпишет всё, что я положу перед ней. А если не подпишет, я напомню, кто здесь хозяин.

В зале стало так тихо, что я услышала потрескивание свечи в серебряном подсвечнике.

На записи голос Адриана звучал самоуверенно и лениво. Рядом с ним смеялась Ванесса.

— А если она узнает о переводах? — спросила она.

— Елена ничего не поймёт. Она думает, что я спас её семью от долгов. На самом деле её доля уже три года оплачивает весь наш блеск.

Ванесса засмеялась.

— Значит, особняк тоже не твой?

— Пока она рядом, всё моё.

Запись оборвалась.

Маргарет схватилась за спинку стула.

— Это подделка.

— Тогда объясните вот это, — сказал Габриэль.

Он разложил на столе документы. Среди них лежал договор о передаче контрольной доли строительной группы «Коул», подписанный Ричардом Коулом, и приложение с моей подписью. На обороте стояла дата, когда я ещё была студенткой и даже не знала фамилии Адриана.

— Что это? — спросила Ванесса.

Габриэль повернул к ней страницу.

— Деньги, которыми Ричард начал свою компанию. Капитал принадлежал фонду Морэтти. Елена — его единственная наследница и законный управляющий.

Адриан смотрел на меня, будто видел впервые.

— Ты знала?

— Я узнала три недели назад, — ответила я. — А сегодня мои братья закончили проверку.

Ричард побледнел.

— Твой отец обещал нам защиту.

— Мой отец дал вам шанс, — сказала я. — Вы превратили его в повод унижать меня.

Лука положил рядом с договором заключение независимого эксперта.

— Есть ещё поддельные доверенности, переводы на счета Ванессы и попытка продать два объекта без согласия Елены.

Ванесса отступила.

— Я не знала, что деньги краденые.

— Ты знала, что он женат, — ответила я.

Адриан шагнул ко мне.

— Елена, мы можем всё исправить. Я был зол. Ты пролила вино, я потерял контроль.

— Ты приказал привязать меня.

— Я извинюсь.

— Перед кем? Передо мной или перед теми, кто записал?

Он открыл рот и замолчал.

Доминик встал рядом со мной.

— Елена, документы готовы для передачи следствию. Но решение твоё.

Я посмотрела на верёвку, валявшуюся возле балки. Красные полосы на запястьях ныли, а медная ласточка лежала на столе, тускло блестя под люстрой.

— Передавайте, — сказала я.

В этот момент снаружи завыла сирена.

Ричард схватил папку.

— Вы не понимаете, что делаете! Если компания рухнет, погибнут сотни рабочих.

— Компания не рухнет из-за правды, — ответил Габриэль. — Она рухнет из-за того, что вы годами строили её на краденых деньгах.

Адриан повернулся к Ванессе.

— Скажи им, что ты ничего не знала.

Она смотрела на него, и в её глазах больше не было любви.

— Ты обещал, что она ничего не узнает, — прошептала Ванесса. — Ты сказал, что дом твой.

— Замолчи!

— Ты сказал, что она никто.

Лука включил вторую запись. На ней Адриан смеялся над моей подписью и объяснял Ванессе, как заставит меня отказаться от доли.

Маргарет закрыла лицо руками.

Доминик сжал моё плечо.

— Теперь ты понимаешь, почему мы просили тебя не возвращаться сюда?

— Да, — сказала я. — Но я хотела услышать это сама.

Двери распахнулись, и в зал вошли следователи. Адриан рванулся к боковому выходу, но Нико остановил его одним движением.

— Не сопротивляйся.

Один из следователей протянул мне телефон.

— Госпожа Морэтти, вам звонили в это время. Номер неизвестный.

Я ответила.

Сначала услышала тяжёлое дыхание, потом голос, которого не ожидала услышать никогда.

— Елена, — сказал Ричард Коул, хотя стоял в нескольких метрах от меня. — Если ты передашь эти документы, погибнет не только Адриан. Вместе с ним исчезнет тайна, которую твой отец хранил от тебя всю жизнь.

Я медленно посмотрела на него.

— Какая тайна?

Ричард улыбнулся сквозь страх.

— Спроси у Доминика, почему твой отец оставил тебе не только деньги…