Я согласилась переводить для опасного человека, но после первой встречи его адвокат вдруг перестал улыбаться

В тот вечер хозяин подпольного клуба приставил пистолет к моей спине, потому что я перевела одну фразу не так, как ему хотелось.

— Ещё раз, — прошипел он.

В помещении пахло мокрой шерстью, дорогим табаком и страхом. Я чувствовала холод металла между лопатками и слышала, как где-то за стеной капает вода. Но сильнее всего меня пугало не оружие. Меня пугало лицо Адриана Кастеллано, который стоял у окна и смотрел на меня так, будто уже знал, чем всё закончится.

За десять дней до этого я ещё подавала кофе в ночной закусочной.

В два часа ночи дождь бил по стеклу, а лампы под потолком гудели, как умирающие насекомые. Я третий раз протирала столик у окна, лишь бы не встречаться взглядом с Оуэном, сменным управляющим. Он снова задержал пальцы на моей руке, когда передавал заказ.

— После смены зайдёшь ко мне, Надя? — спросил он.

— Нет.

— Я ведь могу сделать так, что тебе больше некуда будет приходить.

Я сжала мокрую тряпку. Мне нужны были деньги за комнату, лекарства и электричество. Поэтому я промолчала.

В дальнюю кабинку вошли трое мужчин. Двое остались в тени, а третий сел посередине. Чёрный костюм, белая рубашка с расстёгнутым воротом и лицо, от которого внутри всё сжалось.

— Кофе, — сказал он.

В его голосе слышался итальянский акцент.

— Чёрный?

— Именно.

Он посмотрел на мою бейдж-карточку, приколотую старой медной булавкой в форме листа. Мама когда-то подарила её мне и сказала, что настоящий лист всегда держится за ветку даже во время бури.

— Вы откуда? — спросил мужчина.

— Из этого города.

— А ваша мать?

— Русская. Умерла три года назад.

— Отец?

— Не знаю.

Он не отвёл взгляда.

— Сколько языков вы знаете?

Я устала настолько, что не стала притворяться обычной.

— Девять.

Один из его людей перестал листать меню. Мужчина напротив усмехнулся.

— Официантка в такой забегаловке говорит на девяти языках?

— Русский, английский, испанский, итальянский, французский, немецкий, португальский, арабский и китайский. Кофе вам принести или продолжим обсуждать мою жизнь?

Улыбка исчезла.

Он заговорил по-русски, затем по-итальянски, потом на китайском. Я ответила на каждом языке. Сердце билось так громко, что я боялась, его услышат все.

— Кто вы? — спросил он.

— Просто женщина, которой нужно оплатить жильё.

— Нет. Такие способности не появляются случайно.

— Они появляются, когда мать таскает ребёнка по шести странам и оставляет ему вместо наследства словари.

Несколько секунд он молчал.

— Как вас зовут?

— Надя.

— Красивое имя. Надежда.

— Я знаю перевод.

Он достал чёрную визитную карточку. На ней был только номер телефона.

— Пять тысяч в неделю. Вы будете моим личным переводчиком.

Я рассмеялась, хотя мне было страшно.

— И что я должна переводить?

— Разговоры людей, которые привыкли скрывать правду.

— Это незаконно?

— Иногда.

— Тогда нет.

— Вы уверены?

Он наклонился ближе.

— Люди вроде вас считают, что у них есть выбор, пока не узнают цену отказа.

Я подняла глаза.

— А люди вроде вас считают, что могут купить любого.

На этот раз он улыбнулся по-настоящему.

— Я ничего не покупаю, Надя. Я даю возможность.

Он ушёл, оставив карточку рядом с моей медной булавкой. Позже я нашла его имя в телефоне. Адриан Кастеллано. Глава преступной семьи. Контрабанда, вымогательство, исчезнувшие свидетели. Ни одного обвинительного приговора.

Утром под дверью моей комнаты лежал кремовый конверт. Внутри были пять тысяч долларов и записка: «Вы начинаете сегодня вечером».

В восемь часов чёрная машина остановилась у подъезда. Я надела единственное строгое платье, приколола к воротнику мамин медный лист и спустилась вниз.

Адриан ждал меня в ресторане. Он прочитал условия, назвал мою зарплату, показал охрану и сказал, что после подписания я больше не вернусь в свою комнату.

— Это работа или клетка? — спросила я.

— Всё зависит от того, как вы будете себя вести.

Он положил передо мной папку. На первой странице была моя фотография, сделанная не мной. На второй — дата смерти моей матери. А на третьей я увидела знакомый почерк, которого не встречала три года.

Моя рука потянулась к папке…

ЧАСТЬ 2

Моя рука потянулась к папке, но Адриан накрыл документы ладонью.

— Сначала подпишите соглашение о неразглашении.

— Вы положили сюда бумаги моей матери.

— Я положил сюда причину, по которой вы должны остаться.

В кабинете ресторана было тихо. За стеклом падал снег, а на столе остывал чай с запахом бергамота. Я смотрела на его пальцы: длинные, спокойные, с тонким шрамом возле большого пальца.

— Вы следили за мной?

— Проверял.

— Это не ответ.

— Для таких людей, как я, это единственный ответ.

Я открыла папку. Там были копии моих трудовых договоров, сведения о долгах и медицинские записи. Рядом лежала старая фотография матери. Она стояла на вокзале, совсем молодая, с чемоданом у ног. На обороте была дата и одна фраза по-русски: «Если со мной что-нибудь случится, не доверяй человеку с серебряной запонкой».

Я знала этот почерк. Мама писала так, будто каждую букву вытягивала из боли.

— Откуда это у вас?

Адриан снял перчатку и положил её рядом с чашкой.

— Вещи вашей матери нашли в доме человека, который когда-то работал на мою семью.

— Моя мать никогда не имела отношения к вашей семье.

— Вы уверены?

— Она ненавидела преступников.

— Она переводила для них.

Я отшатнулась. Стул скрипнул по каменному полу.

— Ложь.

— Возможно. Поэтому я нанял вас.

— Чтобы проверить, не унаследовала ли я её секреты?

Он не ответил сразу.

— Чтобы понять, кто вы.

Эти слова ударили сильнее, чем признание в слежке.

Я подписала соглашение не потому, что доверяла ему. Я подписала его потому, что не могла больше жить в комнате с протекающим потолком и пустым холодильником. Но прежде чем поставить подпись, я добавила от руки пункт: «Работодатель не имеет права удерживать меня против воли».

Адриан прочёл строчку.

— Вы торгуетесь даже у края пропасти.

— Я всю жизнь там стою.

Он кивнул.

— Хорошо.

На следующий день меня привезли в особняк за городом. Дом был похож на музей: высокие окна, тёмное дерево, ковры, в которых тонули шаги. Мне выделили комнату с железной кроватью и видом на замёрзшее озеро. На столе лежал новый телефон и конверт с банковской картой.

В семь утра началась работа.

Я переводила переписку между торговцами из разных стран, объясняла нюансы договоров и замечала то, что пропускали наёмные специалисты. Один мужчина постоянно заменял слово «поставка» словом «похороны». Другой врал о сроках, но забывал менять форму прошедшего времени. Я слышала ложь в грамматике.

Адриан наблюдал молча.

— Вы наняли меня для переводов или для чтения мыслей? — спросила я вечером.

— Для того и другого.

— Тогда платите больше.

Он впервые рассмеялся.

Через неделю он стал появляться рядом чаще. Иногда приносил мне чёрный кофе. Иногда оставлял на краю стола тарелку с горячей едой, будто боялся, что я снова забуду поесть. Это злило меня сильнее, чем угрозы.

Однажды ночью он вошёл в библиотеку, когда я изучала записи матери.

— Ваша мать работала с моим старшим братом Лукой, — сказал он.

— У вас был брат?

— Был.

— Что с ним случилось?

— Он погиб двадцать семь лет назад.

— И при чём здесь я?

Адриан положил на стол маленький металлический медальон. На нём был выгравирован лист, такой же, как на моей булавке.

У меня пересохло во рту.

— Откуда это?

— Его нашли вместе с вещами Луки.

Я коснулась медальона. Металл оказался тёплым, будто его только что держали в руке.

В этот момент в коридоре раздался выстрел. Стекло библиотеки взорвалось, и Адриан толкнул меня на пол.

— Не двигайся!

Охрана ворвалась через боковую дверь. На снегу за окном мелькнула фигура.

Адриан поднял с пола пулю и посмотрел на неё.

— Они нашли вас.

— Кто?

Он достал телефон. На экране было сообщение с неизвестного номера: «Передай дочери Луки, что её мать не успела рассказать всё».

Адриан медленно поднял на меня взгляд.

— Почему он назвал вас дочерью?…

ЧАСТЬ 3

— Почему он назвал вас дочерью? — спросил Адриан.

Я стояла посреди библиотеки, прижимая к груди медный лист на булавке. За разбитым окном кружил снег, а на ковре темнела тонкая полоска стекла.

— Потому что это ошибка.

— Вы сами сказали, что не знали отца.

— Не знала.

— Ваша мать знала.

Он позвонил доктору, который приехал через двадцать минут. В кабинете пахло спиртом и горелым деревом. Доктор положил на стол два запечатанных результата и попросил нас сесть.

— Мы сравнили образец Нади с архивным материалом Луки Кастеллано, — сказал он.

— И? — мой голос сорвался.

Доктор посмотрел на Адриана.

— Родство подтверждено. Вероятность отцовства — девяносто девять целых девяносто семь сотых процента.

Я услышала только тиканье часов.

Адриан не шевельнулся.

— Лука был моим братом, — произнёс он.

— Значит, вы мой дядя.

Слово повисло между нами, слишком простое для такой страшной правды.

Доктор протянул мне второй документ. Это была копия письма моей матери. Она писала, что Лука хотел уйти из семьи и забрать её с ребёнком. Но в ночь побега его убили. Мать бежала одна, потому что человек, приказавший расправиться с Лукой, предупредил: если девочка останется, её найдут.

— Почему вы ничего не знали? — спросил Адриан.

— Потому что она защищала меня.

— От кого?

Я перевернула страницу.

Внизу стояла фамилия: Виктор Кастеллано. Дядя Адриана и нынешний глава совета семьи.

Адриан побледнел.

— Виктор сказал, что Лука погиб, предав нас.

— Моя мать написала другое.

— Она была переводчицей Луки. Она могла знать, где спрятаны его записи.

— Поэтому вы наняли меня?

Адриан опустил глаза.

— Сначала да.

— А потом?

Он поднял взгляд.

— Потом я понял, что не хочу, чтобы вы исчезли так же, как он.

Я хотела ударить его. Хотела поверить. Ненавидела себя за то, что заметила, как дрогнули его пальцы.

— Вы использовали меня.

— Да.

— Заперли в доме.

— Я защищал вас.

— Вы лишили меня выбора.

Он не стал спорить.

В дверь вошёл его адвокат Марк и положил на стол второй конверт.

— Мы нашли запись с камеры в архивном хранилище, — сказал он. — Виктор встречался с человеком, который стрелял сегодня. Но есть проблема.

Марк включил аудиозапись. Сначала слышался шум вентиляции, потом голос Виктора.

— Девушка должна перевести папку до рассвета. После этого она больше не понадобится.

Я закрыла рот ладонью.

— Какую папку? — спросил Адриан.

Марк достал из сейфа тонкий кожаный футляр. На застёжке был выгравирован лист.

— Ту, которую Лука спрятал перед смертью. Она открывается только голосом человека, знающего девять языков.

Внутри лежала маленькая пластинка с записью и координатами.

Телефон Адриана зазвонил. Он включил громкую связь.

— Если Надя прочитает содержимое, — сказал незнакомый голос, — Виктор потеряет всё. Поэтому до рассвета она должна умереть.

Связь оборвалась.

Адриан встал.

— Мы уезжаем.

— Куда?

— Туда, где Виктор не сможет нас найти.

Марк посмотрел на него с тревогой.

— Вы не понимаете. У него люди в полиции, порту и суде.

Адриан сжал футляр.

— Тогда мы не будем прятаться.

В ту же секунду на улице погас свет. В доме завыла сигнализация, а из коридора донёсся топот множества ног.

Адриан схватил меня за руку.

— Надя, если хотите жить, сейчас вы должны решить, доверяете ли мне.

Дверь библиотеки начала медленно открываться…