Я отправила сообщение о расставании чужому номеру и приехала по адресу — но хозяин дома внезапно перестал улыбаться

В тот вечер я отправила самое болезненное сообщение в своей жизни не своему парню, а человеку, которого боялся весь город.

Я стояла на кухне в промокшей кожаной куртке и смотрела, как на экране телефона появляется ответ: «Неверный номер. Но приезжай. Я заставлю тебя забыть его».

Сообщение предназначалось Уэсу.

За два года он научил меня ждать. Ждать, пока ответит. Ждать, пока вернётся. Ждать, пока перестанет злиться на мои вопросы. В тот вечер я приготовила ужин к нашей годовщине, поставила на стол две тарелки и до девяти сорока смотрела на остывшую пасту.

Потом открыла его страницу и увидела фотографию из бара. Уэс смеялся, обнимая блондинку, которую якобы никогда не встречал.

Я не заплакала.

Просто взяла телефон и написала: «Я видела фотографию. Не возвращайся. Ключи оставлю в почтовом ящике. Я больше не хочу быть твоей запасной жизнью. Всё кончено».

Палец нажал на отправку прежде, чем я успела проверить номер.

Через тридцать одну секунду пришёл ответ.

— Неверный номер. Но приезжай. Я заставлю тебя забыть его. Адрес: Хедленд-роуд, сорок один. Ворота будут открыты.

Я перечитала это трижды. В верхней строке цифра семь расплывалась на треснувшем стекле и оказалась единицей.

Внутри всё похолодело.

— Извините, — пробормотала я пустой кухне. — Это ошибка.

Я начала печатать объяснение, но остановилась. В раковине стояла вода цвета серого чая, на столе лежали неоплаченные счета, а за окном дождь превращал город в бесконечную мокрую яму. Если Уэс вернётся, я снова начну оправдываться. Снова скажу, что погорячилась.

Поэтому я закрыла шкаф, надела старые ботинки и приколола волосы серебряной заколкой в форме ласточки. Мама оставила её мне перед отъездом и сказала: «Если однажды захочешь улететь, не спрашивай разрешения».

В двадцать шесть лет я работала с таблицами, ездила на десятилетней машине и проверяла замок дважды. Я не ездила к незнакомцам, особенно к тем, кто жил на Хедленд-роуд.

Но в тот вечер разум проиграл усталости.

В двадцать два пятнадцать я остановилась перед чёрными железными воротами. Камера над столбом мигнула красным огоньком. За оградой темнел дом, похожий на музей, который построили для человека, не привыкшего слышать слово «нет».

Я положила ладонь на рычаг коробки передач.

— Разворачивайся, Сэди, — сказала я себе.

В этот момент в глубине ворот загудел механизм. Тяжёлые створки начали расходиться, выпуская наружу влажный запах земли и моря.

Я ещё могла уехать.

Но в свете фар уже стоял мужчина в чёрном костюме и смотрел прямо на меня…

ЧАСТЬ 2

Мужчина не двинулся, пока я не заглушила двигатель. Дождь стучал по крыше моей машины, а его лицо оставалось неподвижным, будто вода стекала не по коже, а по камню.

Я открыла дверь и сразу пожалела об этом. Холод пробрался под куртку, серебряная заколка больно впилась в висок.

— Вы Сэди Бойд? — спросил он.

— А вы тот человек, которому я случайно написала?

Он посмотрел на мою машину, потом на меня.

— Я Тони. Входите.

— Вы всегда впускаете незнакомых женщин ночью?

— Нет. Только тех, кто приезжает после сообщения Ренцо.

Имя ничего не сказало мне, но Тони произнёс его так, будто оно должно было заставить меня немедленно развернуться. Я прошла по мокрой дорожке. За спиной ворота закрылись с глухим ударом.

Внутри пахло кедром, дорогой кожей и чем-то металлическим. В огромном холле висела люстра, похожая на перевёрнутый ледяной водопад. На стене тикали часы без стрелок.

— Последняя дверь слева, — сказал Тони.

— А если я передумала?

— Тогда вы скажете об этом Ренцо.

Дверь кабинета была приоткрыта. За стеклом окон чёрное море било в скалы далеко внизу. У камина стоял мужчина с бокалом в руке. Он не обернулся.

— Ты всё-таки приехала, — сказал он.

Голос был низким, усталым и опасно спокойным.

— Ворота были открыты.

— Я заметил. Охрана тоже. Камеры особенно оскорбились, когда увидели твою машину.

— Она экономичная.

Он тихо усмехнулся и повернулся.

Ренцо Витале оказался моложе, чем я ожидала. Лет тридцати пяти, широкоплечий, с резкими чертами и тёмными глазами человека, который давно разучился спать спокойно. На большом пальце у него была свежая царапина, а на столе лежала разбитая хрустальная пробка.

— Ты выглядишь так, будто приехала на похороны, — сказал он.

— Возможно, я только что похоронила отношения.

— И решила отметить это у незнакомого мужчины?

— Я не знала, что вы незнакомый мужчина. Я думала, что пишу своему парню.

— Это меня и удивило.

Он налил мне воды, но я не притронулась к стакану.

— Вы знаете, кто я?

— Ренцо Витале. Владелец порта, нескольких ресторанов и неприятной репутации.

— Репутация обычно преувеличена.

— А ваша — нет?

Его улыбка исчезла.

В двадцать три десять он поставил бокал на стол и достал мой телефон, который я сама оставила у входа для проверки охраны. На экране высветилось сообщение Уэса.

— Это ваш парень?

— Бывший.

— Вы ему доверяли?

— Раньше.

— А теперь?

— Теперь я знаю, что он умеет лгать, даже когда улыбается.

Ренцо впервые посмотрел на меня не как на случайную гостью. В его взгляде появилось напряжение.

— Что ещё он умеет?

— Работает в бухгалтерской фирме «Меридиан». Знает все мои пароли. Иногда просил войти в рабочую систему с моего компьютера, потому что говорил, будто забыл свой доступ.

В камине лопнуло полено. Ренцо медленно поднял глаза.

— И ты давала ему доступ?

— Я жила с ним. Я была глупой.

— Нет, Сэди. Ты была удобной.

В дверь постучали. Тони вошёл, держа в руке папку.

— Господин Витале, это нашли в машине господина Уэса. Он сейчас у задних ворот и требует поговорить с Сэди.

Я встала так резко, что стакан опрокинулся на ковёр.

— Он здесь?

Ренцо посмотрел на папку, потом на меня.

— Он приехал не за тобой. Он приехал за тем, что ты ещё не знаешь.

Тони положил папку на стол. Ренцо протянул к ней руку, но в этот момент снаружи раздался резкий крик, а затем хлопок двери…

ЧАСТЬ 3

Хлопок прокатился по дому, и я вздрогнула. Ренцо оказался рядом раньше, чем я успела отступить. Его ладонь закрыла мне плечо, отодвигая за себя.

— Оставайся здесь, — приказал он.

— Уэс может быть опасен.

— Поэтому ты не будешь стоять между нами.

В коридоре послышались шаги. Тони вернулся, удерживая Уэса за воротник. Уэс выглядел иначе, чем на фотографии из бара: мокрые волосы, разбитая губа, глаза, в которых не осталось ни капли привычной уверенности.

— Сэди, ты должна уйти со мной, — сказал он.

— Ты приехал в чужой дом среди ночи, чтобы сказать это?

— Ты не понимаешь, во что ввязалась.

— Я понимаю только, что ты врёшь.

Ренцо кивнул Тони. Тот бросил Уэса на стул.

— Открой папку, — сказал Ренцо.

Он достал из неё несколько листов, флешку и маленький блокнот с оторванной обложкой. На первом листе стояло моё имя, дата рождения и номер сотрудника «Меридиана».

Я почувствовала, как пальцы немеют.

— Что это?

Уэс дёрнулся.

— Ничего. Рабочие бумаги.

— Тогда почему на них моя подпись? — спросила я.

Ренцо разложил документы на столе. Это были переводы денег с портовых счетов на фирмы-прокладки. Доступ к системе подтверждался моими данными. На нескольких страницах стояли электронные отметки, сделанные с моего домашнего компьютера.

— Ты использовал её, — тихо сказал Ренцо.

— Я ничего не крал.

— Ты подделал её доступ и вывел деньги через три компании. А когда проверка началась, собирался оставить все следы на ней.

Уэс повернулся ко мне.

— Я хотел всё исправить.

— Ты хотел, чтобы меня посадили вместо тебя?

Он открыл рот, но ответил не сразу.

Этого молчания оказалось достаточно.

Ренцо вставил носитель в компьютер. На экране появилась запись с камеры из офиса «Меридиана». Уэс сидел перед моим рабочим столом и вводил пароль. Рядом стоял его друг Дэниел.

— Если найдут след, — говорил Уэс на записи, — скажу, что Сэди сама всё делала. У неё зарплата маленькая, адвоката не потянет. Она испугается и подпишет что угодно.

Я услышала собственный вдох. Он прозвучал слишком громко.

Уэс побледнел.

— Это вырвано из контекста.

— Какого контекста? — спросила я. — В котором ты ещё не успел меня уничтожить?

Ренцо выключил запись.

— Ты пришла сюда случайно, — сказал он мне. — Но сообщение попало к нужному человеку. Я давно проверяю утечку в «Меридиане». Уэс думал, что контролирует все доказательства.

— А вы зачем ответили мне?

Он посмотрел на экран телефона.

— Потому что твоя честность была единственным настоящим сообщением, которое я получил за много лет.

Тони потянулся к Уэсу, но тот вдруг засмеялся. Смех был нервным и пустым.

— Вы думаете, папка всё решает? — сказал он. — Вы не знаете, кто ещё в этом участвует.

Телефон Ренцо зазвонил. Он ответил, и его лицо сразу стало жёстким.

— Говори.

Я видела, как он слушает. Потом взгляд Ренцо остановился на мне.

— Когда? — спросил он.

Пауза.

— Нет. Не трогайте её квартиру.

Он медленно положил телефон на стол.

— Что случилось? — спросила я.

— Уэс не успел отправить все данные. Но кто-то уже понял, что документы у меня.

— Кто?

Ренцо посмотрел на папку, затем на дверь, за которой охрана запирала ворота.

— Тот, кто сейчас едет сюда за тобой. И он знает, что ты — единственная свидетельница…