ЧАСТЬ 4

— Счёт принадлежал Наталье, — сказал полицейский.

В палате никто не пошевелился.

Наталья закрыла рот ладонью. Андрей посмотрел на неё так, будто впервые увидел.

— Ты получила деньги?

— Я не знала, что это за перевод, — прошептала она.

— Восемьсот тысяч рублей, — продолжил полицейский. — Через подставную фирму. За три дня до аварии.

— Андрей сказал, что это возврат долга!

— Ты подписала заявление в банке.

— Потому что доверяла тебе!

Он дёрнулся к ней, но наручники звякнули, и полицейский остановил его.

— Достаточно. Оба пройдёте с нами.

Андрей снова повернулся ко мне.

— Лена, скажи им, что это недоразумение. Ты же понимаешь, мы семья.

Я лежала под белым одеялом и впервые за много дней не боялась его голоса.

— Семья не ломает человеку тормоза.

Он побледнел.

Миша стоял рядом и держал меня за руку. На его запястье болтался маленький жёлтый динозавр с треснувшим хвостом — брелок, который я подарила ему в день, когда он пошёл в первый класс. Он всегда сжимал его, когда ему было страшно.

— Ты сама всё испортила, — сказал Андрей.

— Нет. Это сделал ты.

— Ты думаешь, всё закончится тюрьмой? Ты ничего не знаешь о законах.

— Зато теперь знаю, кому звонить.

Миша поднял голову.

— И я тоже.

Андрея вывели первым. Наталья задержалась у двери.

— Лена, пожалуйста. Я твоя сестра.

Я посмотрела на её лицо. Когда-то она держала меня за руку в кабинете роддома. Когда-то пела Мише колыбельную. От этого предательство болело сильнее, но не становилось меньше.

— Именно поэтому я ждала от тебя другого.

Она опустила глаза и ушла.

Через час в палату пришёл следователь. Он поставил на стол диктофон и включил запись.

Я услышала собственную кухню: гул холодильника, стук чашки, голос Андрея.

— Просто подпиши, Лена. Это для нашей защиты.

Потом мой голос:

— Почему здесь доверенность на продажу дачи мамы?

— Потому что ты не умеешь распоряжаться деньгами.

Я помнила эту ссору, но не помнила, что он сказал дальше.

— Если ты не подпишешь, я найду способ сделать так, чтобы ты сама просила меня всё продать.

В палате стало холодно.

Следователь выключил запись.

— Вы слышали угрозу раньше?

— Да, но думала, что он просто злится.

— Он записывал разговоры сам. Видимо, хотел использовать их против вас. Не заметил, что диктофон остался включённым в кухонном шкафу.

Я закрыла глаза.

Теперь я слышала его слова со стороны. Не оправдание. Не семейную ссору. Угрозу.

Через четыре недели я вернулась домой не одна. Миша шёл рядом с больничным рюкзаком, а Юлия Сергеевна несла папку с судебным решением о временной защите.

Квартира встретила нас тишиной.

В комнате Миши осталась пустая полка. Андрей забрал свои вещи ещё до ареста, но не заметил, что на подоконнике лежала наша фотография с выпускного в детском саду. Он стоял там с натянутой улыбкой, а Миша держал тот самый жёлтый брелок.

Я взяла фотографию и поставила её в рамку.

— Мам, а папа вернётся?

Это случилось через два месяца, в маленьком кафе возле школы. За окном шёл первый снег, а Миша рисовал на салфетке дом с красной крышей.

— Он может попытаться, — ответила я.

— Ты его простишь?

Я долго смотрела на его рисунок.

— Простить — не значит снова открыть дверь.

Миша подумал и дорисовал к дому жёлтый фонарь.

Я начала работать удалённо в юридической компании Юлии Сергеевны. Сначала мне было тяжело долго сидеть, потом я научилась делать перерывы, ходить по лестнице и не вздрагивать от каждого резкого звука.

Мы переехали в другой район. Там по утрам пахло свежим хлебом, в окнах напротив зажигались тёплые лампы, а Миша сам ходил в школу.

На стене в прихожей висел его рисунок. Рядом я повесила маленький крючок для ключей. На нём покачивался жёлтый динозавр с треснувшим хвостом.

Суд длился почти год.

Андрея признали виновным в организации аварии, угрозах и попытке незаконно завладеть моим имуществом. Наталья заключила соглашение со следствием и получила наказание за соучастие. Деньги вернули после ареста счетов.

Я не пришла на последнее заседание.

Мне не нужно было снова слышать его оправдания.

Однажды вечером, когда Миша делал уроки, на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера.

«Я всё ещё твой муж. Мы можем начать сначала. Забери заявление, и я подпишу любые бумаги».

Я прочитала его дважды.

Потом написала один ответ:

«Нет. Мы уже начали сначала. Только теперь без тебя».

Я заблокировала номер и положила телефон экраном вниз.

Миша поднял глаза от тетради.

— Кто писал?

— Никто важный.

Он улыбнулся и протянул мне рисунок. На нём были мы вдвоём, наш новый дом и маленький жёлтый динозавр возле двери.