Я прервала опасный бал ради жизни брата, но когда мафиозный босс услышал мою просьбу, его охрана перестала дышать

Когда в роскошном зале раздались первые выстрелы, кровь брызнула на белый воротник моей формы, а я всё ещё держала поднос с шампанским.

Десять минут назад моей главной проблемой было не уронить хрустальные бокалы. Теперь гости падали за столы, оркестр замер, а под потолком дрожали осколки света от люстр отеля «Сент-Реджис».

Я стояла посреди бального зала и смотрела на Виктора Моретти.

Он был единственным человеком, который не пригнулся.

Мафиозный босс сидел в глубине зала на бордовом диване, неподвижный и спокойный, будто стрельба была всего лишь плохой музыкой. На его виске не дрогнула ни одна мышца. Рядом замерли четверо охранников, а Габриэль Коста уже вытащил оружие.

Я знала Габриэля.

Два дня назад его люди ворвались в нашу квартиру, разбили телевизор и сломали моему брату Лиаму ребро.

— Завтра он заплатит, — сказал тогда Габриэль, поправляя серебряные запонки. — Или его найдут в реке.

Лиам проиграл пятьдесят тысяч долларов в подпольном клубе, который официально принадлежал компании «Оукмонт холдингс». Неофициально эта компания принадлежала Габриэлю. А Габриэль подчинялся Виктору.

Я продала мамины серьги, обзвонила банки и занимала деньги у людей, которым сама ещё не успела вернуть долги. Я работала на трёх кухнях, но пятидесяти тысяч у меня не было.

Зато у меня был диплом бухгалтера, несколько лет опыта и достаточно ума, чтобы понять: за карточным долгом Лиама скрывалось нечто гораздо большее.

На моём воротнике держалась маленькая медная булавка в форме ласточки. Мама прикалывала её к моей школьной форме, когда я боялась контрольных. В тот вечер я сжимала её пальцами, пока шла к самому опасному человеку города.

Капитан обслуживающего персонала приказал мне не приближаться к закрытой зоне.

Я всё равно пошла.

Оркестр как раз начал медленный вальс. Я оставила поднос на коктейльном столике и пересекла невидимую границу, за которой стояли люди Виктора.

Габриэль шагнул ко мне.

— Убирайся, пока можешь ходить сама.

— Мне нужно поговорить с господином Моретти.

— Тебе нужно молчать.

Виктор поднял один палец, и Габриэль остановился.

В зале стало так тихо, что я услышала, как медная ласточка на воротнике царапнула пуговицу.

— Вы хотели что-то сказать? — спросил Виктор.

Я протянула ему руку.

— Это вальс. Потанцуйте со мной.

Кто-то нервно рассмеялся, но тут же замолчал. Виктор посмотрел на мою ладонь, потом на лицо.

— Вы часто приглашаете незнакомых мужчин танцевать?

— Только когда музыка слишком хороша, чтобы её тратить впустую.

Это была ложь. И мы оба это поняли.

Он поднялся, положил ладонь на мою талию и повёл меня к центру зала. От его дорогого одеколона пахло древесиной и опасностью.

— У вас три минуты, — прошептал он. — Потом мои люди решат, куда вас отвезти.

— Мой брат Лиам должен пятьдесят тысяч «Оукмонт холдингс». Габриэль собирается убить его.

— Ваш брат проиграл деньги. Это его проблема.

— Нет. Ваша проблема в том, что «Оукмонт» не выдаёт займы. Он прячет деньги.

Виктор впервые изменился в лице.

Я продолжила, пока он вращал меня под тоскливые звуки саксофона:

— Я бухгалтер. Я могу найти счета, поддельные платежи и людей, которым вы платите. Дайте мне работу. Я отработаю долг Лиама.

— Вы предлагаете мне преступление вместо денег?

— Я предлагаю вам правду.

Он наклонился ближе.

— Семья часто становится смертельной слабостью.

И тогда я заметила у кухонных дверей сомелье, которого никогда раньше не видела. Он стоял слишком неподвижно, а под серебряным жилетом у него темнело пятно крови. В руке он держал узкую папку и смотрел только на Виктора.

Сомелье поднял папку, сделал шаг к нам и…»

ЧАСТЬ 2

…папка выскользнула из его пальцев и упала на мрамор.

Он не успел наклониться. Габриэль оказался рядом первым, схватил его за воротник и впечатал в стену.

— Кто тебя послал? — прошипел он.

Сомелье закашлялся. На белой рубашке расползалось тёмное пятно, а пальцы всё ещё судорожно сжимали край папки.

Виктор не отпустил мою руку.

— Габриэль, убери его от стены.

— Он вооружён.

— Я сказал — убери.

Габриэль подчинился, но не убрал ладонь с пистолета. Виктор поднял папку и передал её мне.

— Вы знаете этого человека?

— Нет.

— Тогда почему он смотрит на вас?

Я взглянула на сомелье. Его лицо показалось мне знакомым, но память отказывалась складывать черты. Он прошептал:

— Не открывайте при нём.

Габриэль услышал.

— При ком?

Сомелье закрыл глаза.

Виктор медленно повернулся к своему подчинённому.

— Габриэль, выйди из зала.

— Виктор…

— Сейчас.

В этот момент за окнами вспыхнули синие огни. Полиция окружила отель. Гости заговорили разом, кто-то побежал к выходу, а оркестр бросил инструменты.

Я почувствовала, как папка становится тяжёлой в моих руках.

— Вы вызвали полицию? — спросил Виктор.

— Нет.

— Тогда кто?

Сомелье усмехнулся, хотя по губам у него стекала кровь.

— Та, которая больше не боится.

Габриэль вытащил телефон. Его лицо стало серым.

— Все выезды перекрыты. В здании обыск.

— Что в папке? — спросил Виктор.

Я открыла её.

Внутри лежали распечатки банковских переводов, копии договоров и несколько фотографий. На каждой был Лиам. Он входил в разные офисы «Оукмонт», разговаривал с людьми Габриэля, передавал им конверты.

Я почувствовала, как пол качнулся под ногами.

— Мой брат работал на вас?

Виктор забрал верхний лист и пробежал глазами строки.

— Похоже, кто-то хочет, чтобы вы так думали.

— Здесь его подпись.

— Подпись можно подделать.

Сомелье вдруг схватился за край стола.

— Лиам не брал деньги, — сказал он. — Он пытался вернуть их владельцам.

— Где мой брат? — спросила я.

Сомелье посмотрел на Виктора.

— Там, где Габриэль приказал его держать.

Габриэль рванулся к нему, но Виктор встал между ними.

— Ты говорил, что Лиам сбежал.

— Он сбежал.

— Тогда почему этот человек утверждает обратное?

— Потому что он лжёт.

Я достала из папки маленький диктофон. На нём была приклеена записка маминым почерком — круглые буквы, которые я узнала сразу.

«Тесса, слушай до конца».

Мои пальцы задрожали.

— Если здесь запись, — сказал Виктор, — включите её.

— А если там голос моего брата?

— Тогда мы узнаем, кто врёт.

Габриэль внезапно достал оружие.

— Никто ничего не будет включать.

Виктор посмотрел на него.

— Ты только что признался, что боишься услышать.

В дверях появился полицейский с ордером. За ним стоял мужчина в тёмном пальто, которого я видела на фотографиях рядом с Лиамом.

Он поднял руку и указал на меня.

— Тесса Монтгомери? Вам нужно немедленно покинуть зал. Ваш брат оставил для вас сообщение, и если вы включите запись здесь, он может не дожить до утра…»

ЧАСТЬ 3

…я нажала кнопку.

Из маленького диктофона сначала послышался гул вентилятора, затем тяжёлое дыхание Лиама.

— Тесса, если ты это слышишь, значит, мне не удалось выбраться самому.

Мои ноги подкосились. Виктор удержал меня за локоть, но я не отвела глаз от Габриэля.

— Я не проиграл пятьдесят тысяч, — продолжил голос Лиама. — Я нашёл счета. Габриэль переводил деньги через «Оукмонт» на имена судей, полицейских и чиновников. Я скопировал документы и собирался передать их человеку Виктора.

В зале стало тихо.

Габриэль побледнел.

— Это подделка.

Запись продолжалась.

— Габриэль узнал. Он подставил меня за карточным столом, а потом приказал своим людям забрать папку. Если со мной что-то случится, ищи человека по имени Марко Беллини. Он работает в отеле и знает, где спрятана копия.

Сомелье опустил голову.

— Марко, — прошептала я.

— Я был другом вашего брата, — сказал он. — И сегодня ночью едва успел добраться сюда.

Из динамика снова прозвучал Лиам:

— Тесса, не верь Габриэлю. Но и Виктору не верь полностью. Он знал о переводах. Возможно, не обо всех, но знал достаточно.

Виктор застыл.

Я повернулась к нему.

— Вы знали?

— Я знал о счетах. Не знал, что Габриэль похищает людей.

— Вы позволили ему управлять всем этим.

— И теперь исправлю ошибку.

Габриэль рассмеялся, но смех прозвучал хрипло.

— Ты думаешь, запись что-то изменит? Пока я жив, твой брат останется в подвале.

— Где он? — спросила я.

— В старом складском здании у железной дороги.

Виктор резко повернулся к нему.

— Ты только что сказал, где он.

Габриэль понял это слишком поздно.

Виктор забрал у меня папку, быстро пролистал документы и остановился на последнем листе.

— Здесь не только счета, — сказал он.

— Что там?

Он протянул мне страницу.

Это был договор о продаже моей квартиры. Подпись стояла моя, но я никогда его не подписывала. Ниже значилось: «Передача имущества в счёт долга Лиама Монтгомери».

— Они хотели выбросить нас на улицу, — прошептала я.

— Нет, — сказал Марко. — Уже выбросили. Ваши вещи вывезли утром.

У меня перехватило дыхание.

Виктор достал телефон и набрал номер.

— Отправьте людей к железнодорожному складу. Лиам должен быть жив.

— А полиция? — спросила я.

Мужчина в тёмном пальто показал удостоверение.

— Следственный отдел. Мы получили копию документов два часа назад. Но нам нужна ваша официальная запись и показания.

Я смотрела на Виктора, Габриэля и диктофон.

Всё, ради чего я вошла в этот зал, оказалось правдой. Лиам был жив. Габриэль предал собственного босса. А человек, с которым я танцевала, годами закрывал глаза на преступления своей организации.

Но прежде чем я успела сделать шаг, мой телефон зазвонил.

На экране был номер Лиама.

Я ответила.

В трубке раздался чужой голос:

— Если хотите увидеть брата, приходите одна. Иначе через десять минут вы получите его палец…