ЧАСТЬ 4 — Я позволила сыну подойти к плачущему байкеру на заправке, но после его звонка тот внезапно перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

— Что значит «исчезнуть»? — спросил Уолтер.

Ханна отошла к своей машине. Дождь всё-таки начался — крупный, тёплый, летний. Капли ударяли по крыше мотоцикла, а латунная подкова на ключах звенела от каждого движения его руки.

— Адвокат сказал, что нашёл дополнительное распоряжение мамы, — объяснила Ханна. — Оно подписано за три дня до её смерти.

— О чём?

— О твоём доме. О счетах. О деньгах на лечение Люси.

Уолтер замер.

— У меня нет никаких денег на лечение.

— Вот именно. А в документе написано, что ты должен был открыть отдельный счёт для Люси и каждый месяц переводить туда деньги.

Он нахмурился.

— Я ничего не подписывал.

— Адвокат считает, что подписывал. Только не ты.

Внутри библиотеки дети пели поздравительную песню. Люси стояла у окна и смотрела на деда, прижимая к стеклу ладонь.

Уолтер провёл пальцами по мокрому рулю.

— Кто мог подделать мою подпись?

Ханна не ответила.

Она только достала из коробки второй лист.

На нём стояла подпись Уолтера. Неровная, но очень похожая на настоящую.

— Мама оставила это у нотариуса, — сказала Ханна. — Адвокат говорит, что документ уже передали в банк. Если подпись признали действительной, дом могут арестовать за невыполнение обязательств.

— Но я не знал об этом счёте.

— Значит, кто-то не хотел, чтобы ты знал.

Телефон Ханны снова зазвонил.

На этот раз она включила громкую связь.

— Уолтер Бун? — спросил мужской голос. — Меня зовут Томас Рид. Я представлял вашу супругу. Нам необходимо встретиться сегодня вечером. Есть основания полагать, что документ связан с исчезновением средств со счёта.

— Каких средств? — резко спросил Уолтер.

— Средств, предназначенных для вашей дочери и внучки.

Ханна побледнела.

— Папа, ты переводил деньги кому-нибудь от имени мамы?

— Нет.

— Подумай.

— Ханна, я клянусь.

— Я не спрашиваю, чтобы обвинить тебя.

— Но ты уже думаешь, что это сделал я.

Она отвернулась.

Я увидела, как Уолтер сжал кулак. В нём не было привычной злости. Только ужас человека, который снова понял: его прошлое может ударить по тем, кого он пытается защитить.

— Я поеду с тобой к адвокату, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Вы и так сделали слишком много.

— Мой сын ещё не получил назад свои семьдесят два доллара.

Этан тут же протянул ему деньги.

— Они вам нужнее.

Уолтер присел перед ним.

— Нет, сынок. Мне нужнее то, что ты уже сделал. А деньги оставь себе. Купи что-нибудь, что напомнит тебе: иногда взрослые могут всё испортить, но это не значит, что надо переставать пробовать.

Вечером мы встретились с Томасом Ридом в его кабинете над аптекой. На стене тикали большие часы, пахло старой кожей и пылью.

Адвокат разложил перед нами документы.

— Ваша жена действительно распорядилась создать фонд для Люси, — сказал он. — Но деньги исчезли до того, как фонд был оформлен.

— Сколько? — спросила Ханна.

— Сто восемьдесят четыре тысячи долларов.

Уолтер медленно сел.

— У меня никогда не было таких денег.

Томас положил рядом банковскую выписку.

— У вашей жены был страховой счёт. После её смерти средства перевели на счёт, открытый по доверенности.

— Кто имел доверенность? — спросила Ханна.

Адвокат посмотрел на неё.

— Вы.

Ханна отшатнулась.

— Нет.

— В документе стоит ваша подпись.

Уолтер поднялся.

— Ты брала эти деньги?

Ханна ударила ладонью по столу.

— Как ты можешь спрашивать меня после всего, что я сказала?

— Я не знаю, что думать!

— Я тоже не знаю!

Их голоса столкнулись, как машины на мокрой дороге.

Этан сжал мою руку под столом. Я почувствовала, как его пальцы дрожат.

Томас поднял ладонь.

— Хватит. Именно этого и ждал тот, кто подделал документы. Чтобы вы начали обвинять друг друга.

Он включил настольный компьютер и открыл запись с камеры банковского отделения.

На экране появилась женщина в тёмном пальто. Она стояла у стойки и передавала кассиру папку.

Ханна вскрикнула.

— Это не я.

Женщина повернулась к камере.

Лицо было чужим, но на руке сверкал браслет, который я уже видела на фотографии Люси. Его носила сестра Уолтера — Марта, жившая в соседнем городе.

— Моя сестра? — прошептал Уолтер.

Томас кивнул.

— Она была указана запасным доверенным лицом в старом страховом договоре. После смерти вашей жены получила доступ к счёту.

— Но зачем ей подделывать подписи?

— Она проиграла крупную сумму в игорном доме, — ответил адвокат. — А затем создала документы, чтобы переложить ответственность на вас и Ханну.

Уолтер закрыл лицо руками.

— Марта знала, что я не стану проверять бумаги. Я всегда избегал бумаг.

— Она рассчитывала, что вы будете слишком стыдиться прошлого, чтобы задавать вопросы, — сказала я.

Томас достал папку с красной наклейкой.

— Полиция уже получила запись. Завтра утром будет выдан ордер на обыск её дома.

Ханна медленно села.

— Значит, деньги ещё можно вернуть?

— Часть. Если она не успела всё потратить.

Уолтер посмотрел на дочь.

— Я не хочу, чтобы ты использовала эти деньги, если они связаны с моей виной.

— Они не связаны с твоей виной, папа. Они предназначались Люси.

— Я всё равно помогу вернуть их.

— Не обещай то, чего не можешь выполнить.

— Тогда я обещаю только приходить. Вовремя. И ждать столько, сколько потребуется.

На следующий день Марта попыталась уехать из города. Её остановили у автобусного терминала. В сумке нашли документы, печати и часть денег.

Уолтер не поехал смотреть, как её увозят.

Он сидел на скамейке у библиотеки, где Ханна разрешила ему встретиться с Люси через неделю.

— Ты не хочешь увидеть её? — спросила я.

— Хочу. Но не хочу, чтобы мой первый разговор с внучкой был о том, кого арестовали.

Через стекло Люси рисовала. Потом выбежала наружу с листом в руках.

На рисунке были три фигуры: маленькая девочка, высокий мужчина с бородой и мальчик, державший в руке деньги.

— Я нарисовала нашу заправочную команду, — объявила она.

Этан засмеялся.

— Я не команда. Я просто помог.

— Это и есть команда, — сказала Люси.

Уолтер опустился перед ней на одно колено.

— Можно я буду приходить сюда каждую субботу?

Люси посмотрела на мать.

Ханна кивнула.

— Можно, — сказала девочка. — Но без опозданий.

— Без опозданий.

— И без крика.

— Без крика.

— И ты будешь слушать, если я рассказываю про школу?

Уолтер улыбнулся сквозь слёзы.

— Даже если ты расскажешь всё до последней перемены.

Прошло три месяца.

Марта признала вину и согласилась вернуть деньги. Суд назначил ей наказание, но Уолтер ни разу не торжествовал. Когда Ханна спросила, хочет ли он выступить против неё, он ответил:

— Пусть закон сделает то, что должен. Я больше не буду жить местью.

Дом Уолтера остался у него. Часть средств вернули на счёт Люси, а остальное ушло на лечение и образование девочки.

Сам Уолтер продал большой мотоцикл и купил небольшой фургон. Теперь по субботам он отвозил Люси в библиотеку, на занятия рисованием или просто в парк.

Он больше не приезжал без предупреждения.

И никогда не просил Ханну простить его быстрее, чем она могла.

Мы с Этаном стали видеться с ними по выходным. Сначала я всё ещё следила, чтобы сын не отходил далеко. Потом перестала.

В ноябре выпал первый снег.

Мы сидели у меня на кухне, и Этан раскладывал на столе свои новые накопления. Он собирал деньги на велосипед, но отложил несколько купюр в отдельный конверт.

— Это на что? — спросила я.

— На случай, если кому-нибудь снова понадобится бензин.

Я рассмеялась.

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

— Тогда куплю Люси краски.

В тот же вечер Уолтер прислал мне сообщение. Он написал, что не сможет приехать в субботу: Люси заболела, и он останется у Ханны, чтобы помочь.

Раньше он бы просто исчез.

Теперь он объяснял каждое своё отсутствие.

Через несколько минут пришло ещё одно сообщение. На этот раз от Ханны.

«Папа спрашивает, можно ли ему вернуться домой. Он говорит, что устал жить один. Но я не знаю, готова ли».

Я показала сообщение Уолтеру, когда он позвонил.

— Я не прошу тебя впустить меня обратно, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты знала: если ответ «нет», я не исчезну и не стану обвинять тебя.

— А если ответ «не сейчас»?

— Тогда я подожду.

— А если никогда?

Он долго молчал.

— Тогда я всё равно буду твоим отцом. Если ты позволишь.

Ханна расплакалась. Но на этот раз ей не пришлось утешать его.

Он просто остался на линии.

Через год у Ханны и Уолтера появился новый семейный обычай. Каждую субботу они встречались в библиотеке. Люси рисовала радуги, Этан читал ей комиксы, а Уолтер приносил горячий шоколад.

Однажды Люси спросила его:

— Дедушка, почему ты тогда плакал на заправке?

Он посмотрел на Этана, потом на Ханну.

— Потому что думал, будто у меня остался только один выбор: исчезнуть или снова всех ранить.

— А что изменилось?

Уолтер улыбнулся.

— Маленький мальчик дал мне третий вариант.

В тот вечер мы стояли на парковке. Снег ложился на чёрный мотоцикл, который Уолтер так и не продал. На его связке ключей всё ещё висела латунная подкова.

Этан протянул руку и коснулся её пальцем.

— Она приносит удачу?

— Нет, — ответил Уолтер. — Она напоминает, что удача ничего не исправляет. Исправляют люди.

Ханна взяла отца за руку.

Уолтер посмотрел на неё, будто всё ещё не верил, что ему разрешили остаться.

Я смотрела на них и думала о том, как легко взрослые прячутся за гордостью, стыдом и молчанием. Иногда им кажется, что они защищают других. А на самом деле просто оставляют дверь закрытой.

Этан достал из кармана одну долларовую купюру.

— Медведь, это тебе.

— Я же сказал, что не возьму.

— Это не на бензин.

— А на что?

— На следующий правильный шаг.

Уолтер взял купюру и спрятал её рядом с фотографией Люси.

Потом подковообразный брелок тихо звякнул в его ладони.

И впервые этот звук прозвучал не как предупреждение, а как обещание остаться.