Меня заперли в пентхаусе перед свадьбой Коннора, но после одной строки в папке его адвокат перестал улыбаться

Когда стальные ставни захлопнулись над окнами пентхауса, я увидела на телефоне свадебный сайт Коннора Дэвиса — и рядом с ним улыбалась Харпер Джеймс, женщина, которая полтора года смотрела на меня как на прислугу.

Сирены резали шум дождя за стеклом. Где-то внизу охрана перекрыла лифты, а у въезда к башне стояли две полицейские машины. Мне сказали, что кто-то атаковал автомобиль Коннора, поэтому всех заперли внутри до выяснения обстоятельств.

Я должна была испугаться.

Но я смотрела на белую арку из роз на экране. Под фотографией стояла надпись: «Коннор Дэвис и Харпер Джеймс объявляют дату свадьбы». До торжества оставалось три недели. Место — частное поместье на острове Бейнбридж. Там уже были снимки благотворительных вечеров, список подарков и история о «тихой любви двух самых влиятельных семей Сиэтла».

Я перечитала последнюю фразу и почувствовала, как под воротником становится тесно.

— Ты давно это знаешь? — спросил Маркус, начальник охраны.

— Тридцать секунд, — ответила я.

Он посмотрел на мой телефон, потом на закрытые ставни.

— Тогда лучше дождись мистера Дэвиса.

Я почти рассмеялась. Полтора года я строила систему защиты для компании Коннора, знала расположение каждой камеры и могла по звуку определить, какой замок заклинило. Но о его свадьбе узнала из сайта, как случайная читательница.

Коннор помнил, какой кофе я пью. Однажды ночью накрыл меня своим пальто, когда я уснула над кодом. На совещаниях он останавливал мужчин, которые приписывали себе мои решения, и всегда смотрел на меня так, будто хотел сказать больше, чем позволял себе вслух.

Я считала его осторожность уважением.

Теперь она казалась мне трусостью.

Дверь открылась около девяти вечера. Коннор вошёл в мокром чёрном пальто, с каплями дождя на волосах и такой яростью в глазах, что охранник у стены отступил.

— Эвелин, ты ранена?

— Только слегка. Свадебный сайт больнее.

Он заметил царапину у моего виска и поднял руку.

— Можно?

Я отступила первой.

Его пальцы замерли в воздухе. В этот момент на моём экране всплыло сообщение от Блейка Тёрнера: «Лондонская должность подтверждена. Ты заслуживаешь жизни, где тебя не прячут».

Коннор прочитал его через моё плечо.

— Ты приняла предложение?

— Нет.

— Блейк сообщил совету, что ты почти закончила переезд.

Я медленно повернулась к Коннору.

— А Харпер сообщила всему Сиэтлу, что выходит за тебя.

Он сжал челюсть.

— Харпер не моя невеста.

— Тогда почему на сайте твой семейный герб, ваши фотографии и заявление от офиса?

— Я не знаю.

— Но знаешь, кто это сделал?

Он промолчал, и это молчание ударило сильнее ответа.

Через минуту позвонила его мать. Коннор включил громкую связь.

— Почему к дому присылают свадебные подарки? — спросила она.

— Не открывай ни одного.

— Ты женишься на Харпер?

— Нет.

— Тогда на ком?

Коннор посмотрел на меня.

— Ни на ком.

После звонка он попросил меня остаться в пентхаусе до утра. Я отказалась.

— Я не твоя пленница.

— Я не запираю тебя. Я пытаюсь сохранить тебе жизнь.

— Тогда начни с правды.

Я ушла под проливной дождь. К утру мои фотографии появились на сплетнических страницах рядом с Харпер. Подпись называла меня тайной любовницей Коннора.

В офисе меня уже ждал Блейк с улыбкой человека, который считал, что выиграл.

— Коннор тебя уничтожит, — сказал он.

— Он никогда не заставлял меня бояться слова «нет».

В этот момент двери лифта открылись. Коннор попросил Блейка выйти, провёл меня в стеклянную переговорную и положил на стол папку.

— Здесь документы о твоём переводе в Лондон.

Подтверждение стояло под подписью Блейка. Я подняла глаза, но Коннор указал на последнюю строку.

— Посмотри на строку авторизации.

Я протянула руку к папке, ещё не зная, что именно сейчас разрушит чужую игру…

ЧАСТЬ 2

Я коснулась края папки, и бумага под пальцами тихо хрустнула. На последней строке стоял длинный набор цифр, затем подпись, похожая на размашистую букву «Д».

Под ней было написано: «Одобрено от имени Коннора Дэвиса».

— Это твоя подпись? — спросила я.

— Нет.

— Тогда почему документ прошёл через совет директоров?

Коннор наклонился к столу. От стеклянной стены на его лицо падали полосы вечернего света, а рядом с папкой лежала моя металлическая заколка в форме крошечного маяка. Я всегда прикалывала её к волосам во время ночных смен, чтобы не потерять в кабелях.

— Потому что авторизация выполнена моим аварийным ключом, — сказал он. — Доступ к нему был только у троих людей.

— У тебя, Блейка и главы внутренней безопасности.

— Глава внутренней безопасности погиб два года назад.

Я почувствовала, как холодеют ладони.

— Значит, осталось двое.

Коннор не ответил.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Блейк.

— Я забыл телефон, — сказал он.

— Нет, — спокойно ответил Коннор. — Ты забыл, что в этой компании двери не открываются без моего разрешения.

Улыбка Блейка исчезла.

— Эвелин, я пытался помочь тебе. Лондон — это повышение.

— Почему ты сообщил о моём переезде без моего согласия?

— Потому что ты слишком долго ждала, когда Коннор признает очевидное.

— А что очевидно?

Блейк посмотрел на Коннора.

— Что он никогда не поставит тебя рядом с собой.

Коннор сделал шаг вперёд.

— Ещё одно слово, и ты выйдешь отсюда без должности.

— Ты не можешь уволить меня из-за личной сцены.

— Я могу уволить тебя за подделку корпоративных документов.

Блейк побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Докажи.

Коннор положил на стол планшет. На экране открылась запись с камер серверной. Время было указано за четыре дня до появления свадебного сайта. Блейк входил туда один, а через двадцать минут выходил с чёрным кожаным футляром.

— Это не доказательство, — сказал Блейк. — Я проверял оборудование.

— В два часа ночи?

— У меня ненормированный график.

Я приблизила изображение. На его запястье блеснуло серебряное кольцо с квадратной царапиной. Я видела его раньше — на фотографии Харпер с благотворительного ужина. Она держала его руку, будто они случайно попали в один кадр.

— Вы знакомы ближе, чем говорили, — произнесла я.

Блейк усмехнулся.

— Харпер знает, как разговаривать с людьми, которые принимают решения.

— А ты знаешь, как удалять записи?

Он резко повернулся ко мне.

— Осторожнее.

Я впервые заметила, что на его воротнике дрожит капля пота.

Коннор вызвал адвоката. Через десять минут в переговорную вошла Лора Митчелл, женщина с красной папкой и привычкой постукивать карандашом по большому пальцу.

— Свадебный сайт уже зарегистрирован через дочернюю компанию, — сказала она. — Кроме того, Харпер направила в банк заявление о намерении объединить активы после брака.

— Брака не будет, — ответил Коннор.

— Это мы понимаем. Но кто-то подготовил документы так, будто он уже состоялся.

Лора открыла папку и достала распечатку.

— Есть ещё одна проблема. Внутри корпоративного архива обнаружена доверенность. Она позволяет Харпер распоряжаться частью акций, если Коннор «временно утратит способность управлять компанией».

Я посмотрела на Коннора.

— Ты когда-нибудь подписывал такую доверенность?

— Нет.

В комнате стало тихо. За стеклом сотрудники делали вид, что не слушают.

Лора провела пальцем по нижней строке.

— Но здесь стоит не только поддельная подпись. Есть нотариальное подтверждение. Его выдали в частной клинике в Портленде.

— Я никогда не был в Портленде, — сказал Коннор.

— Зато там была Харпер, — ответила я.

Блейк рванулся к двери, но Маркус уже стоял снаружи.

— Уберите руки от замка, — предупредил он.

Телефон Коннора зазвонил. Он взглянул на экран и застыл.

— Кто это? — спросила я.

Он включил громкую связь.

Женский голос произнёс:

— Если Эвелин откроет папку полностью, Коннор узнает, кто подписал его первое завещание. И тогда Харпер будет не единственной, кому придётся бежать…

Связь оборвалась. Лора медленно перевернула последнюю страницу, а Коннор впервые посмотрел на меня не с тревогой, а со страхом…

ЧАСТЬ 3

Лора перевернула страницу. На ней была копия старого завещания, составленного десять лет назад, когда Коннор ещё учился в университете.

Внизу стояла подпись его отца — Дэниела Дэвиса. Но рядом с ней имелась вторая подпись, поставленная как свидетель.

«Эвелин Рид».

У меня перехватило дыхание.

— Это невозможно, — прошептала я. — Мне тогда было девять лет.

— Именно поэтому, — сказала Лора, — завещание является подделкой.

Коннор не сводил глаз с бумаги.

— Кто использовал имя Эвелин?

Лора достала увеличенную копию подписи.

— Не имя. Данные. Подпись была создана на основе старого цифрового профиля, который хранился в архиве компании. Эвелин, ты проходила стажировку в фонде Дэвиса в семнадцать лет?

— Да. Я вводила сведения о пожертвованиях.

— Твой профиль тогда скопировали. Но это ещё не всё.

Она положила рядом распечатку регистрационных данных свадебного сайта.

Владелицей домена значилась компания, которой управляла Харпер. Её доверенным лицом был Блейк. Однако конечным получателем платежей оказался фонд «Северный маяк» — тот самый, где я когда-то стажировалась.

Я посмотрела на Коннора.

— Почему мой профиль оказался связан с вашим фондом?

— Потому что мой отец оставил тебе долю, — тихо сказал он.

Блейк рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Вот теперь ты решила придумать сказку о тайной наследнице?

— Не наследнице, — возразила Лора. — Получательнице акций.

Она достала настоящий документ — не копию, а лист с водяным знаком, который проявлялся под ультрафиолетом. Коннор взял маленькую лампу. В синеватом свете проступили защитные метки и дата: за три месяца до смерти Дэниела Дэвиса.

— Отец передал мне двадцать процентов голосующих акций, — сказал Коннор. — Но указал условие. Если я женюсь по расчёту или позволю человеку получить контроль через фиктивный брак, акции переходят Эвелин.

Харпер появилась в дверях.

Она была без пальто, с мокрыми волосами и тем самым серебряным кольцом на руке.

— Ты не должен был находить этот документ, — сказала она.

Все повернулись к ней.

Коннор побледнел.

— Ты знала о завещании?

— Знала достаточно.

— Ты создала сайт, подделала объявление о свадьбе и подготовила доверенность.

— Я подготовила возможность, — ответила Харпер. — А Блейк должен был убедить Эвелин уехать. Ты бы остался один, а я получила бы место рядом с тобой.

— Ты использовала моё имя.

— Ты сам годами позволял всем думать, что можешь принадлежать кому угодно, кроме себя.

Блейк шагнул к ней.

— Мы договаривались, что ты принесёшь настоящий документ.

Харпер резко повернула голову.

— Не смей говорить так, будто ты здесь жертва.

Лора включила запись. На ней голос Блейка говорил: «Как только Эвелин подпишет перевод, Коннор потеряет единственного человека, который способен проверить архив». Затем звучал голос Харпер: «Пусть думает, что её просто заменили. Унижение заставляет людей исчезать быстрее денег».

Блейк закрыл глаза.

Я слушала собственное унижение в их голосах и чувствовала не ярость, а странную ясность. Меня не вытесняли случайно. Меня выбрали потому, что я была единственной, кто мог увидеть подделку.

Коннор подошёл ко мне.

— Я должен был сказать тебе о завещании раньше.

— Да.

— Я боялся, что ты решишь, будто я держу тебя рядом из-за акций.

— А теперь я думаю, что ты держал меня слишком далеко из-за страха.

Он опустил глаза.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер больницы, где последние месяцы лечилась мать Харпер.

Я ответила.

— Мисс Рид? — спросил незнакомый мужчина. — Мы нашли пациента, который может подтвердить, кто передал Харпер ключ от архива. Но он исчез из палаты десять минут назад. И перед уходом оставил ваше имя…

В коридоре погас свет. Сработала пожарная сигнализация. А в темноте кто-то запер переговорную снаружи…