Я открыла дверь окровавленному незнакомцу, а через час в моей квартире уже искали меня — и Роман вдруг побледнел

В два часа ночи я открыла дверь окровавленному Роману Бьянки, а через час его люди уже увозили меня из собственной квартиры.

Он стоял на лестничной площадке, держась за стену. Чёрное пальто было разорвано под рёбрами, кровь стекала на старый жёлтый коврик, а в кулаке он сжимал кольцо с зелёным камнем.

— Вызовите скорую, — прошептал он.

Я уже потянулась к телефону, но он схватил меня за запястье.

— Нет. Вы спасёте меня сами.

— Вы в своём уме? Я медсестра, а не хирург.

— Зато вы не позвоните тем, кто меня ищет.

Он рухнул прямо у моих ног. Я затащила его внутрь, разрезала рубашку кухонными ножницами и прижала к ране полотенце. Под пальцами бился слабый, упрямый пульс. Я боялась так сильно, что у меня немели зубы, но паника не останавливала кровь.

Романа Бьянки знали все в городе. Ему принадлежали ночные клубы, склады и охранная фирма. О нём говорили тихо, будто стены тоже могли донести его имя. Один звонок Романа способен был лишить человека работы, дома и будущего.

— Если вы умрёте на моём ковре, — пробормотала я, затягивая бинт, — я выставлю вам счёт за уборку.

— Вы очень добрая женщина, — выдохнул он.

— Я просто не люблю, когда люди умирают.

— Это опасная привычка.

В 2:17 на лестнице раздались тяжёлые шаги. Роман резко открыл глаза.

— Они пришли.

— Кто?

— Те, кто знает, что я здесь.

Дверь содрогнулась от удара. Я отступила к кухонному столу, где лежала игла с синей ниткой, которой я утром пришивала пуговицу к материному пальто. Через секунду замок поддался.

На пороге появился высокий седой мужчина с пистолетом под курткой.

— Господин Бьянки, нам нужно уезжать.

— Артур, — Роман попытался подняться, но побледнел. — Она едет с нами.

Артур Кейн посмотрел на меня, на кровь под ногами и на кольцо в руке Романа.

— Вы понимаете, что после этого уже не сможете вернуться к прежней жизни?

— Я вообще не понимаю, что происходит.

— Тогда садитесь в машину и не задавайте вопросов, пока мы не окажемся в безопасности.

В 2:29 я держала над Романом капельницу в чёрном автомобиле. За стеклом город расплывался длинными полосами света. Его пальцы были холодными, но он всё равно не отпускал кольцо.

— Вы спокойны, — сказал он.

— Я напугана.

— Хорошо это скрываете.

— Страх не остановит кровотечение.

На мосту Артур резко свернул к побережью. Рана снова открылась. Роман застонал и протянул мне телефон.

На экране была фотография моего дома. Перед подъездом стояли две чёрные машины. Трое мужчин держали моего хозяина квартиры, а его рука была вывернута под неестественным углом.

— Они спрашивали обо мне?

— Сорок минут назад, — ответил Роман. — И теперь знают, что вы уехали со мной. Но прежде чем мы войдём в дом, вы должны увидеть, кого они оставили внутри…

ЧАСТЬ 2

…внутри. На следующей фотографии я увидела свою распахнутую дверь, перевёрнутый стул и осколки рамки с фотографией матери.

— Что они сделали с хозяином? — спросила я.

— Он отказался отвечать.

— И вы называете это защитой?

Роман промолчал. Его молчание оказалось страшнее любой угрозы. В 3:05 мы подъехали к дому на утёсе. Чёрные окна отражали океан, а ветер бился о металлические перила. На воротах висела камера с красным огоньком.

Внутри меня встретил доктор Элиас Мерсер. В медицинской комнате пахло спиртом и горькими травами. Он зашил Роману бок, а я держала фонарь над его плечом, пока серебряная игла исчезала под кожей.

— Ему повезло, — сказал доктор.

— Мне не повезло, — ответила я. — Меня похитили.

Роман очнулся через час. На его запястье был след от кожаного ремешка, а рядом с кроватью стоял мой чемодан, который я не собирала.

— Дверь заперта снаружи, — сказала я.

— Я распоряжусь, чтобы её открыли.

— Вы распоряжаетесь всем, кроме моей жизни.

Он положил на стол карту доступа.

— Она откроет все комнаты, кроме оружейной и зала безопасности.

— Почему не выпустите меня?

— Потому что люди, пришедшие к вашему дому, ищут не только меня.

— Тогда скажите правду.

Роман отвернулся к окну. Внизу волны били о чёрные камни.

— В моём окружении есть предатель. Он знает маршруты, охрану и то, где я окажусь. Вы спасли меня, а значит, теперь стали свидетелем.

На третий день, в 11:40, я услышала спор в его кабинете. Деклан Ройс, широкоплечий мужчина с серебряной застёжкой на галстуке, требовал немедленно уехать из города.

— Это люди Салливана, — сказал он. — Нужно ответить жёстко.

— Нападение было слишком точным, — отрезал Роман. — Кто-то отменил мою охрану и сообщил, по какой улице я поеду.

Я вошла.

— Я видела второго нападавшего, — сказала я. — Лысый, шрам от левого уха до челюсти, серые глаза.

Роман замер.

— Калеб Раск.

— Вы его знаете?

— Он продаёт насилие тем, кто хочет оставаться чистым.

— Он видел меня.

— Поэтому вы больше не можете уйти одна.

Вечером привезли коробку из моей квартиры. Она пахла дымом. Рамка матери треснула, учебники обгорели, а жёлтый плед почернел с одной стороны. Я сидела на полу и держала оторванную пуговицу с синей ниткой.

— Ваша месть не вернёт мой дом, — сказала я.

Роман сел рядом.

— Что вы хотите?

— Найдите того, кто это приказал. Остановите его. Но не ломайте чужие жизни только ради того, чтобы доказать свою силу.

На следующий день выяснилось, что Виктор Салливан, один из самых близких людей Романа, тайно руководил торговлей наркотиками. Он нанял Раска, потому что боялся: Роман становится слишком мягким и начинает защищать обычных людей.

В 21:17 в доме погас свет. Из коридора донеслись три выстрела. Я нашла Артура у лестницы. Кровь пропитала его рукав.

— Раск в зале безопасности, — прохрипел он. — Он стирает записи.

Я взяла пистолет, вспомнила его уроки и пошла по тёмному коридору. В дверях стоял Раск.

— Медсестра, — усмехнулся он.

Я подняла оружие. Он шагнул вперёд. Пуля ударила в пол, и дом содрогнулся. Я бросилась к кухне, нажала аварийный рычаг, и стальная перегородка начала опускаться. Раск схватился за стекло, но за моей спиной уже раздался голос Романа:

— Откройте перегородку. Сейчас же…

ЧАСТЬ 3

…Роман стоял в залитой аварийным светом кухне. Кровь снова проступила на его воротнике, а в руке он держал оружие. За стеклом Раск бил кулаком по перегородке.

— Нет, — сказала я. — Он жив. Он может рассказать правду.

— Он пришёл убить вас.

— А если вы его застрелите, то подтвердите всё, что говорит Салливан. Что ваша власть держится только на страхе.

Роман посмотрел на меня, потом на человека за стеклом. В ту секунду я увидела, как в нём борются две жизни: та, где приказ выполняли без вопросов, и та, которую он ещё только учился выбирать.

— Артур, вызывайте следователей, — сказал он.

— Вы уверены? — спросил Артур, прижимая окровавленное плечо.

— Да. Открывайте.

Раска обезоружили через пять минут. В 23:10 он сидел в комнате для допросов, привязанный к металлическому стулу. На столе лежал его нож с чёрной рукояткой, а рядом мерцала запись с камер.

— Салливан приказал напасть на Бьянки, — признался Раск. — Он хотел, чтобы тот исчез, а все решили, будто началась война с чужой группировкой.

— А мой дом? — спросила я.

Раск опустил глаза.

— Чтобы вы не успели рассказать, что видели. Поджог должен был уничтожить квартиру и напугать хозяина.

Мне стало трудно дышать. Я вспомнила треснувшую рамку, синюю нитку и запах дыма на материном пледе. Роман стоял у стены неподвижно, сжав кулаки.

— Где Салливан? — спросил он.

— Он уехал к старому причалу. Но перед этим сказал, что уберёт рабочих со склада, если вы не придёте один.

Через три месяца, в 6:20 утра, Салливан позвонил мне. Я была в временной квартире, где за окном стучал дождь.

— Приходите на причал сорок четыре, — сказал он. — Внутри двенадцать рабочих. Если приведёте полицию, они умрут.

— Почему вы звоните мне?

— Потому что Бьянки слушает только вас.

Роман приехал через девять минут вместе с Артуром и федеральными следователями. Рабочих вывели через боковой проход, пока мы оставались за бетонной стеной. Из старого громкоговорителя раздался голос Салливана.

— Твой отец бы тобой гордился, Роман. Ты уничтожаешь семью из-за одной медсестры.

— У неё есть имя, — спокойно ответил Роман.

Прогремел выстрел. Он упал за стену, и я закричала, но через секунду Роман поднялся. Пуля попала в бронежилет. Салливан бросился к лодке и выстрелил снова. На этот раз пуля разбила стекло цистерны, которая катилась прямо к полицейскому оцеплению.

Я выскочила под дождь и замахала водителю. Цистерна остановилась в нескольких метрах от людей. Салливан рванул к причалу, но Роман уже держал его на мушке.

— Стреляй! — крикнул Салливан. — Ты же такой, как я!

Роман опустил оружие.

— Именно поэтому я не стану тобой.

Следователи надели на Салливана наручники. Он кричал, что Роман предал семью, но впервые его слова никого не напугали. Раск дал показания, записи подтвердили поджог и нападение, а счета Салливана раскрыли всю сеть.

Роман получил ранение в плечо. Через год он передал следователям остальные документы, закрыл грязные предприятия и превратил склады в клинику. Моему хозяину квартиры оплатили лечение, а я закончила медицинскую школу.

Роман научился стучать в дверь. По ночам он больше не держал оружие под подушкой. В 2:14 он целовал меня в лоб и говорил:

— Я всё ещё нуждаюсь в тебе.

— Тогда каждый день выбирай меня заново.

И каждый раз, когда он откладывал пистолет на стол, я слышала не звук металла, а как закрывается дверь в его прежнюю жизнь.