Пять волков окружили меня на заснеженном склоне, а когда я потянулся к ножу, мой пёс вдруг зарычал на меня

Пять волков окружили меня на заснеженном склоне, а когда я потянулся к ножу, мой пёс вдруг зарычал на меня.

Это случилось в половине четвёртого дня, на северном склоне хребта, где ветер срывал снег с елей и швырял его мне в лицо. Я лежал возле каменного выступа, прижав ладонь к сломанной лодыжке, и видел только серые тела, медленно смыкавшие круг. Между ними оставалось всё меньше снега. И воздуха.

— Марс, ко мне, — прошептал я.

Белый дог не обернулся. Он стоял перед моей ногой, широко расставив лапы, и закрывал меня грудью. На его шее темнела кровь, а в уголке пасти блестела тонкая полоска слюны. Я знал этот взгляд: Марс не собирался отступать, даже если против него было пятеро.

Вожак возвышался впереди, у старой заснеженной сосны. Его жёлтые глаза смотрели не на меня, а куда-то за моё плечо. Он не рычал и не бросался. Просто шагал медленно, будто точно знал, что должен сделать.

— Не уходи, мальчик, — сказал я Марсу, хотя голос дрожал. — Только не сейчас.

Внутри меня всё сжалось. Я вспомнил, как три года назад нашёл его щенком у трассы, с синей ниткой на разорванном ошейнике. Тогда он тоже молчал, пока я вытаскивал его из-под перевёрнутого ящика. Теперь он снова стоял между мной и опасностью.

Я попытался достать аптечку из рюкзака, но плечо обожгло так, что перед глазами поплыли белые пятна. Пальцы нащупали складной нож. Я вытащил его и сжал рукоять, холодную и скользкую от крови.

Вожак сделал шаг.

Марс низко зарычал.

— Спокойно, — прошептал я. — Не провоцируй их.

И тогда произошло нечто странное. Пёс резко повернул голову и зарычал уже на меня. Не зло. Предупреждающе. Потом опустил морду к камням.

Сначала я услышал только свист ветра. Через секунду из-под огромной плиты донёсся тонкий, сорванный звук.

Скуление.

— Там кто-то есть? — выдохнул я.

Один молодой волк дёрнулся в сторону, и Марс мгновенно толкнул его плечом. Не вцепился, не стал рвать. Просто отодвинул от камня и снова встал передо мной.

Я пополз вперёд, оставляя на снегу тёмный след от ладони. Под плитой блеснул ржавый трос. В щели бился маленький волчонок, чья лапа была затянута металлической петлёй. Чем сильнее он дёргался, тем глубже проволока врезалась в шерсть.

Вожак поднял голову. За ним самка издала хриплый звук, похожий на плач.

И я понял: стая пришла не за мной. Она пришла за ним.

— Я помогу, — сказал я, сам не зная, кому именно.

Я потянулся к ножу, а вожак сделал ещё один шаг. Марс напрягся всем телом. Его когти вонзились в наст, и белая шерсть на загривке поднялась дыбом. Я поднёс лезвие к ржавой скрутке, когда вся стая одновременно подалась вперёд…

ЧАСТЬ 2

Вся стая одновременно подалась вперёд, и снег под их лапами зашуршал, будто по склону рассыпали горсть сухих костей.

Марс рявкнул так, что у меня заложило уши. Это был не обычный лай. Так он останавливал меня у обрыва, когда я делал шаг, которого не замечал сам. Теперь его команда была обращена к волкам.

Вожак замер в трёх шагах от моего лица. На его усах таяли снежинки, а на левом ухе виднелся старый рваный шрам.

— Дай мне минуту, — прошептал я. — Всего одну.

Я просунул нож под проволоку и начал резать. Пальцы не слушались. Лезвие срывалось, царапало кожу, металлическая пыль забивалась под ногти. Волчонок скулил всё громче, а самка металась за спиной вожака, ударяя хвостом по снегу.

— Тихо, маленький, — сказал я. — Не дёргайся.

Марс стоял неподвижно, но я видел, как ходили мышцы на его плечах. Если бы он бросился, я бы уже не остановил ни его, ни стаю. Страх поднимался во мне ледяной волной, однако под камнем билось живое существо, и я не мог отступить.

— Марс, держи их.

Он коротко посмотрел на меня, словно понял каждое слово, и повернулся к молодым волкам.

Проволока почти поддалась. Я надавил сильнее. В этот момент один серый волк рванулся сбоку. Марс принял удар грудью. Зубы щёлкнули у самого его уха, белая шерсть разлетелась по снегу, а на шее появилась алая полоса.

— Марс! Назад!

Он отступил на полшага. Только на полшага. Молодой волк снова оскалился, но вожак резко повернул голову, и тот остановился.

Я сжал нож обеими руками.

Сухой металлический щелчок прозвучал неожиданно громко. Петля распалась.

Волчонок выскользнул из-под камня и тут же рухнул на бок. Его лапа была тонкой, окровавленной и неестественно вывернутой. Я протянул руку, но вожак мгновенно бросился вперёд.

Марс прыгнул между нами.

Они столкнулись с глухим ударом. Когти прошлись по насту, пасть волка задела шею пса, и алая полоса стала шире.

— Марс, отойди! Я помог ему!

Пёс не послушался сразу. Он стоял над волчонком, тяжело дыша, пока вожак не опустил морду и не коснулся носом раненой лапы. Потом самка подхватила детёныша за загривок и понесла к деревьям.

Остальные начали отходить. Вожак задержался. Он смотрел на меня, на Марса и на нож в моей руке, будто решал, считать ли нас врагами.

Затем он повернулся и исчез в лесу.

Вдалеке ожил мой старый кнопочный телефон. На экране появилось одно деление связи. Я отправил спасателям координаты и короткое сообщение. Ответ пришёл почти сразу: «Мы видим ваши следы. Но к вам движется не только наша группа».

Я перечитал его дважды. Ветер донёс снизу хруст снега. Кто-то поднимался по склону.

— Спасатели? — спросил я вслух.

Марс зарычал, глядя не туда, откуда должны были прийти люди, а на узкую ложбину между елями.

Там показалась тёмная фигура. Незнакомец остановился, увидел меня, потом быстро наклонился к своей сумке. В его руке блеснуло что-то металлическое, и я понял: он пришёл не помогать нам…

ЧАСТЬ 3

Он пришёл не помогать нам…

Я прижал ладонь к снегу и почувствовал, как земля под ней дрожит от чужих шагов. Незнакомец стоял в двадцати метрах, в старой зелёной куртке. На рукаве болталась оторванная пуговица, пришитая синей ниткой.

— Уберите нож, — крикнул он. — Я заберу ловушку и уйду.

Марс зарычал, но я поднял руку.

— Не двигайся, — сказал я. — Спасатели уже едут.

— Спасатели? — мужчина усмехнулся. — Тогда тебе лучше объяснить, почему ты оказался рядом с запрещёнными петлями.

Он сделал шаг к камню. В другой руке у него был тяжёлый лом. Я сразу понял: он хотел не просто забрать проволоку. Он собирался уничтожить следы.

— Ты их поставил, — сказал я.

Улыбка исчезла с его лица.

— Не твоё дело.

— Я сфотографировал петлю. И твою куртку.

Это была неправда. Телефон лежал в снегу, экран погас, а фотографировать я не успел. Но мужчина остановился. Марс воспользовался этой секундой и встал так, чтобы закрыть меня от ложбины.

Внизу раздался свист. Через минуту на склон выбежали двое спасателей и лесник. На куртке одного блестела красная полоска, а у второго в руках была широкая аптечка.

— Не приближайтесь! — крикнул мужчина и поднял лом.

— Положите его на снег! — приказал лесник. — Вы окружены.

— Я просто шёл по тропе.

— Тогда почему у вас в сумке кусачки и свежая проволока? — спросил спасатель.

Мужчина побледнел. Марс тихо заскулил, и я увидел кровь на его шее.

— Сначала осмотрите собаку, — сказал я. — Потом зафиксируйте всё вокруг.

Лесник присел у камня. Поднял обрывок троса, перевернул его и нахмурился.

— Это не старая ловушка, — произнёс он. — Металл недавно перерезали и снова скрутили.

Ниже по оврагу нашли ещё две петли. Возле одной лежал кусок синей ткани, возле другой — отпечатки тяжёлых зимних ботинок. На лесной камере сохранилась запись: мужчина ставил ловушки ночью, а утром возвращался за шкурами. Увидев мой рюкзак и заметив сигнал телефона, он решил убрать доказательства.

Спасатели перевязали Марсу шею. Он терпел молча, только морщил нос, когда игла проходила через кожу. Мужчину задержали в тот же вечер, а позже ему предъявили обвинения в незаконной охоте и жестоком обращении с животными.

Волчонка нашли весной. Он выжил, хотя лапа осталась немного кривой. Каждый раз, когда лесник показывал его издалека, Марс поднимал голову и тихо поскуливал.

Я часто говорил, что Марс не победил пять волков. Он сделал больше: не позволил страху превратить нас во врагов.

В старом маршрутном журнале я написал: «Собака с собой». Ниже добавил: «Если пёс не виляет хвостом, смотри туда, куда смотрит он».

Марс спас меня не силой. Он спас меня выбором.

А когда мы возвращались домой, его белая спина исчезала в снегопаде впереди, и мне казалось, что сама гора молча провожает нас взглядом.