Я пришла на собеседование вместо матери, а когда финансовый директор увидел папку в моих руках, его лицо резко изменилось

В восемь пятьдесят восемь утра я вошла в башню «Глобалтех» одна, с папкой матери под мышкой и бумажным автобусным билетом, зажатым в кулаке.

Охранник у вращающихся дверей посмотрел на меня, потом на безупречное горчичное платье и тёмные волосы, собранные в хвост.

— Девочка, ты кого-то потеряла?

— Нет, — ответила я. — Я пришла на собеседование.

В холле пахло полированным камнем и крепким кофе. За стеклянной стойкой сидела женщина с серебряной брошью в форме листа. Она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

— На чьё собеседование?

— На мамино. Её зовут Лаура Моралес. Она претендует на должность финансового аналитика. Девять часов.

Женщина взглянула на часы. До начала оставалась одна минута.

— А где твоя мама, София?

Я крепче сжала папку. Картон больно впился в ладонь.

— В больнице. Но она не заболела. Просто ночью случилось кое-что очень плохое.

В этот момент к стойке подошёл высокий мужчина в тёмном костюме. Его серебристые часы блеснули под холодными лампами. Я узнала его по фотографии из письма: Хавьер Ортега, финансовый директор «Глобалтех» и человек, который должен был проводить собеседование.

— Я услышал имя Лауры Моралес, — сказал он. — Можно взглянуть на папку?

Я не сразу отдала её. Мама велела никому не доверять, кроме человека, который задаст один особенный вопрос. Но Хавьер не спрашивал ничего. Он просто ждал.

Я раскрыла папку.

Там лежали резюме, дипломы, рекомендации, сертификаты и письмо, написанное маминым дрожащим почерком. Рядом я положила автобусный билет с отметкой семь двенадцать. Это был единственный билет, который я сохранила, потому что мама сказала: «Если вдруг всё пойдёт не так, докажи, что ты приехала вовремя».

Хавьер пробежал глазами первые строки письма. Его лицо стало жёстким.

— Лаура сама попросила тебя прийти?

— Да.

— Почему?

Я посмотрела на стеклянные стены. В них отражалась маленькая девочка, слишком нарядная для такого огромного здания.

— Потому что она сказала, что никогда не сдаётся. А потом её увезли.

Рецепционистка перестала печатать. Хавьер взял письмо обеими руками.

— Где твой отец?

У меня пересохло во рту.

— В полицейском участке. Он не появлялся шесть лет, а вчера пришёл и сказал, что заберёт меня. Мама не разрешила. Потом они начали кричать.

— Ты это видела?

Я кивнула. На краю папки остался след от моих зубов.

— Мама упала. Он ударил её дверью. Потом приехала полиция.

Телефон Хавьера завибрировал. Он посмотрел на экран и побледнел.

— Что случилось? — спросила я.

Он поднял на меня глаза.

— Отдел кадров только что отменил собеседование. По правилам твоя мама автоматически исключена из конкурса.

Я почувствовала, как внутри всё провалилось. Но Хавьер не убрал письмо. Он перечитал последнюю строчку, а затем резко встал.

— Пойдём в мой кабинет.

Лифт поднял нас на тридцать второй этаж. В зеркальной стене я видела, как Хавьер несколько раз перечитывает одно и то же место в письме.

Когда двери открылись, он достал телефон и набрал неизвестный номер.

— Мне нужна запись с камер у дома Лауры за прошлую ночь, — сказал он. — И немедленно заморозьте решение отдела кадров.

Я остановилась.

— Вы знаете мою маму?

Хавьер посмотрел на папку, словно она могла взорваться.

— Я знаю не всё. Но, кажется, твоя мама оставила здесь не только заявление на работу.

В кабинете он закрыл жалюзи, запер дверь и положил письмо на стол. Затем вынул из нижнего ящика тонкий красный конверт, на котором было написано имя Лауры.

— Мама говорила, что если вы его увидите, то должны сначала спросить меня о ночи, когда она нашла цифры, — сказала я.

— Какие цифры?

За дверью послышались быстрые шаги. Кто-то остановился прямо у кабинета.

Хавьер медленно протянул руку к красному конверту, а я услышала, как в замке повернулся ключ…

ЧАСТЬ 2

Ключ повернулся, но дверь не открылась. Хавьер успел нажать кнопку блокировки, и за стеклом вспыхнул красный огонёк.

— Кто там? — громко спросил он.

— Это Рауль Вега, — ответил мужской голос. — Мне нужно поговорить с вами о кандидате Моралес.

Хавьер бросил взгляд на красный конверт и спрятал его под папку. Его пальцы впервые заметно дрогнули.

— Я занят.

— Это срочно. Отдел кадров уже оформляет отказ.

Я сидела в кресле, не доставая ног до пола, и слышала, как за дверью кто-то нетерпеливо постукивает ногтем по стеклу. На столе рядом со мной лежал мой автобусный билет. От сырости чернила на нём начали расплываться.

— Кто такой Рауль? — прошептала я.

— Операционный директор, — ответил Хавьер. — И человек, который вчера вечером утверждал, что твоя мама украла служебные документы.

У меня похолодели пальцы.

— Она ничего не крала.

— Я начинаю в этом сомневаться.

Хавьер открыл письмо полностью. В нём мама писала, что шесть месяцев назад заметила несоответствия в платежах подрядчикам. Деньги уходили на фирмы, зарегистрированные на подставных людей, а затем возвращались одному из руководителей. Она сообщила об этом внутренней проверке, но проверка исчезла из системы.

— Почему она не рассказала мне? — спросила я.

— Потому что пыталась защитить тебя.

Он достал из папки маленький диктофон размером с зажигалку. На его корпусе была глубокая царапина.

— Это передала твоя мама?

Я покачала головой.

— Нет. Она сказала, что важное спрятано в подкладке папки.

Хавьер перевернул синее портфолио. Шов у корешка действительно был чуть толще. Он поддел его ногтем и вытащил крошечную карту памяти, завёрнутую в прозрачную плёнку.

За дверью Рауль снова постучал.

— Хавьер, если вы сейчас помогаете этой женщине, вы нарушаете порядок. Совет директоров не любит сюрпризов.

— А я не люблю угроз, — резко ответил Хавьер.

Он вставил карту в компьютер. На экране появилось несколько файлов с датами и временем. Один назывался «Ночная встреча». Другой — «Платежи». Третий был защищён паролем.

— Пароль знаете? — спросил он.

Я вспомнила, как мама ночью сидела на кухне и пришивала к внутренней стороне папки маленькую медную застёжку. Она всё время повторяла: «Люди смотрят на большие вещи и не замечают маленьких».

— Попробуйте семь двенадцать, — сказала я.

Хавьер ввёл цифры с билета.

Файл открылся.

На записи был слышен мамин голос. Она говорила с кем-то в пустом архиве «Глобалтех».

— Я отправлю документы в совет, если вы не остановите переводы.

Другой голос ответил:

— Ты не понимаешь, с кем связалась, Лаура. У тебя ребёнок, больная мать и нет постоянной работы. Одного звонка хватит, чтобы ты потеряла всё.

Я узнала голос Рауля. Он звучал спокойнее, чем сейчас, но в нём была та же холодная уверенность.

Хавьер сжал челюсть.

— Почему эта запись оказалась у тебя?

— Мама сказала, что спрятала её до того, как он пришёл домой.

В дверь резко ударили. Стеклянная перегородка задребезжала.

— Откройте! — крикнул Рауль. — Это корпоративное расследование!

Хавьер отключил экран и позвонил в службу безопасности. Но прежде чем охранники успели подняться, на его телефоне появился новый вызов. Он взглянул на номер и изменился в лице.

— Кто звонит? — спросила я.

— Адвокат твоего отца.

Он включил громкую связь.

— Господин Ортега, — произнёс незнакомый голос, — если София сейчас находится у вас, вы обязаны немедленно передать её отцу. У него есть нотариальное заявление о временной опеке.

Я вскочила.

— Мама не отдаст меня ему!

— Речь уже не о том, что хочет ваша мать, — спокойно ответил адвокат. — Полиция считает, что она нестабильна после нападения. Через час будет подано ходатайство о передаче ребёнка отцу.

Хавьер посмотрел на меня, затем на скрытую карту памяти.

— У нас меньше часа.

Он открыл красный конверт. Внутри лежал один лист и фотография, которой я никогда раньше не видела. На ней мама стояла рядом с мужчиной в форме, а на обороте была дата шестилетней давности.

Хавьер прочитал написанное, и выражение его лица стало таким, будто он внезапно понял, что всё это время искал правду не там.

— София, — сказал он тихо, — твой отец не исчез шесть лет назад. Он всё это время был рядом. Но завтра утром он собирался доказать, что исчезала не ты, а твоя мама…

Он перевернул фотографию, и я увидела последнюю строчку документа. У Хавьера вырвался короткий вдох. Затем в дверь вошли охранники, а за ними человек, которого я считала чужим с самого раннего детства…

ЧАСТЬ 3

Человеком за охранниками оказался Матео Салас, мой отец. Он был в дорогом пальто, с мокрыми от дождя волосами и улыбкой, от которой у меня сразу заболел живот.

— София, иди ко мне, — сказал он.

Я отступила к столу Хавьера.

— Не подходи.

Матео нахмурился.

— Ты моя дочь.

— Ты вспомнил об этом только вчера.

Рауль вошёл следом и прикрыл дверь. В его руке блеснул телефон.

— Господин Ортега, передайте девочку. Иначе мы вызовем полицию.

— Полиция уже знает, что произошло ночью, — ответил Хавьер. — А теперь узнает и то, что произошло шесть лет назад.

Он положил фотографию на стол. На ней мама была моложе, уставшая, но улыбалась. Рядом стоял Матео, а между ними лежала папка с документами.

— Что это? — спросила я.

Хавьер развернул лист из красного конверта.

— Заявление об отказе от родительских прав. Подписанное твоим отцом шесть лет назад.

Матео побледнел.

— Это подделка.

— Нет, — сказал Хавьер. — Нотариус подтвердил подпись. Более того, документ был оформлен в обмен на деньги. Твой отец согласился исчезнуть, чтобы не отвечать за долги и не участвовать в твоей жизни.

Я смотрела на его лицо и пыталась найти там хоть что-нибудь знакомое. Но видела только раздражение.

— Ты сам ушёл?

— Твоя мать всё исказила.

— Ты сам ушёл? — повторила я.

Матео отвёл глаза.

Хавьер включил запись с карты памяти. В кабинете зазвучал голос Рауля.

— У тебя ребёнок, больная мать и нет постоянной работы. Одного звонка хватит, чтобы ты потеряла всё.

Рауль рванулся к компьютеру.

— Вы не имеете права!

— А ты имеешь право шантажировать сотрудников? — спросил Хавьер.

Следом включилась другая запись. На ней Матео говорил с Раулем в подземной парковке.

— Если она подаст документы, я заберу девочку. Суд поверит отцу, а не безработной женщине.

— А деньги? — спрашивал Рауль.

— Получу после её увольнения. Она уже подписала всё, что нужно.

В кабинете стало так тихо, что я услышала гудение кондиционера.

Матео перестал улыбаться.

— Это вырвано из контекста.

— Контекст очень простой, — ответил Хавьер. — Вы с Раулем подделали внутренний отчёт, чтобы выставить Лауру виновной в хищении. Потом использовали её семейную ситуацию, чтобы заставить её молчать.

Дверь открылась. Вошла начальница службы безопасности с двумя сотрудниками и женщина в строгом костюме.

— Я представляю совет директоров, — сказала она. — Господин Вега, ваш доступ к системам заблокирован. Господин Салас, полиция уже получила копии записей.

Матео шагнул ко мне.

— София, я могу всё объяснить.

Я впервые не испугалась его приближения.

— Объясни маме, почему она лежит в больнице. Мне ты уже всё объяснил.

Хавьер осторожно встал между нами.

— Девочка останется под защитой компании до приезда социальных служб. А Лаура получит адвоката за счёт совета директоров.

Я почувствовала, как напряжение отпускает плечи, но вместе с облегчением пришёл новый страх.

Телефон женщины из совета зазвонил. Она выслушала собеседника и посмотрела на Хавьера.

— В больнице сообщили, что Лаура пришла в сознание. Но она просит немедленно поговорить с Софией.

Я взяла трубку.

— Мамочка?

В ответ раздалось слабое дыхание.

— Солнышко, слушай меня внимательно. Не верь документам, которые они показали. Есть ещё одна папка. Я спрятала её не дома и не в «Глобалтех». Если она попадёт к Раулю, он уничтожит единственного человека, который может вернуть деньги компании.

— Где она? — спросила я.

Мама замолчала, будто за дверью больничной палаты кто-то стоял.

Потом прошептала:

— В месте, которое твой отец считал пустым. И тот, кто сейчас находится рядом со мной, уже знает, где искать…

Связь оборвалась.