Я упала перед самым опасным человеком Нью-Йорка, а когда он увидел мой браслет, его улыбка исчезла

— Улыбайся, когда подаёшь им десерт, Клэр.

Шеф Холлоуэй сжал мою руку за секунду до того, как двери частного лифта открылись. Его пальцы попали прямо на синяк, который утром оставил Дерек.

Я едва не выронила серебряный поднос.

Но улыбнулась.

За последние три года я научилась улыбаться, когда хотелось кричать.

На верхнем этаже, за длинным столом из тёмного ореха, ужинали одиннадцать мужчин. За окнами мерцал Манхэттен, в бокалах колыхалось красное вино, а в центре комнаты сидел Адриан Блэквелл.

Для газет он был владельцем строительной империи. Для тех, кто знал город после полуночи, — человеком, которому не отказывали дважды.

Я держала поднос обеими руками и старалась не дышать слишком глубоко. Рёбра болели после утреннего удара, губа саднила под слоем тонального крема.

Три шага до стола.

Ещё два.

Потом боль пронзила бок, и пол поплыл перед глазами.

Поднос выскользнул. Стеклянные чашки разбились о мрамор, шоколадный мусс растёкся по белому полу, а я рухнула вперёд.

Но пола не почувствовала.

Адриан поймал меня на руки.

— Не двигаться, — коротко сказал кто-то у стола.

Один мужчина сунул руку под пиджак. Другой запер дверь.

Адриан даже не повысил голоса.

— Я сказал: не двигаться.

Все замерли.

Моя белая куртка распахнулась, и шарф сполз с плеча. Под воротником показались тёмные следы пальцев, расплывшиеся по ключице. На рёбрах проступали фиолетовые пятна.

Я увидела, как взгляд Адриана остановился на них.

В его лице что-то погасло.

Через несколько часов я открыла глаза в незнакомой спальне. На запястье лежал холодный металлический браслет с маленьким серебряным ключом. Отец подарил его мне в шестнадцать лет и сказал: «Когда-нибудь он откроет не дверь, а правду».

Я всегда думала, что это была странная шутка.

Адриан стоял у окна, держа в руке снимок рентгена.

— Два треснувших ребра, — сказал он. — Кто это сделал?

— Я упала.

— Нет.

— Поскользнулась на кухне.

— Нет.

Он произносил это спокойно, и от спокойствия становилось страшнее.

— Как его зовут?

Я отвернулась.

— У меня никого нет.

Адриан посмотрел на мой браслет.

— Когда ты получила этот ключ?

— Отец подарил. На мой шестнадцатый день рождения.

— Его звали Томас Уитман?

Я села, морщась от боли.

— Откуда вы знаете?

— Томас Эллис Уитман?

У меня перехватило дыхание.

Я рассказала ему то, во что верила девять лет: отец погиб в автомобильной аварии на шоссе, когда возвращался домой в дождь. Он был страховым брокером, любил бежевые свитера и каждое воскресенье пёк блины для меня и моей маленькой дочери Мии.

Адриан положил передо мной старую фотографию.

На ней отец стоял рядом с тремя мужчинами. Один был Уоррен Колдуэлл — человек, которого официально считали погибшим много лет назад. Второй мужчина имел те же глаза, что и Адриан.

— Это мой отец, — тихо сказал он.

В дверь вошёл начальник охраны, Маркус Рид, с мокрым от дождя пальто.

— Дерек Слоун работает на людей Колдуэлла, — сказал он. — И последние три года он искал в квартире Клэр вещи её отца.

Я почувствовала, как леденеют пальцы.

Дерек не просто бил меня и требовал деньги. Он вошёл в мою жизнь по чьему-то приказу.

В этот момент телефон Адриана завибрировал.

Он прочитал сообщение и впервые посмотрел на меня не с гневом, а со страхом.

— В твою пекарню только что вломились, — сказал он. — Они ищут не деньги.

Я взглянула на ключ.

— Что он открывает?

Адриан не ответил. Маркус достал из кармана снимок разбитой двери и перевернул его. На обратной стороне было написано моим почерком: «Не забыть проверить старую морозильную камеру».

Я никогда этого не писала.

Адриан протянул руку к коричневой папке, которую Маркус положил на стол, и его пальцы коснулись застёжки…

ЧАСТЬ 2

Адриан открыл папку, но вместо документов достал из неё небольшой пакет, завёрнутый в вощёную бумагу.

На бумаге темнели следы воды.

— Это нашли в подвале пекарни, — сказал Маркус. — За морозильной камерой.

Я узнала почерк на наклейке раньше, чем увидела подпись.

«Для Клэр. Только если рядом с тобой человек, которому ты готова поверить».

У меня задрожали колени.

— Это почерк отца.

— Не открывай, — сказал Адриан.

— Почему?

— Потому что тот, кто оставил это, знал, что за тобой будут следить.

Я сорвала бумагу.

Внутри лежала маленькая латунная пластинка с выцарапанным номером семьсот четырнадцать. Больше ничего.

— Это всё? — спросила я.

Маркус достал телефон.

— И ещё вот это.

На экране была запись с камеры напротив пекарни. Вчера вечером Дерек стоял у чёрного автомобиля и говорил с женщиной в красном пальто. Я не слышала слов, но увидела, как он достал из кармана фотографию моего браслета.

Потом женщина провела пальцем по изображению маленького ключа.

Я отшатнулась.

— Он знает, что это такое.

— Знал с самого начала, — ответил Маркус.

В груди стало тесно. Я вспомнила первый вечер знакомства с Дереком. Он тогда взял меня за запястье и спросил, почему я никогда не снимаю браслет. Я сказала, что это подарок отца.

Он улыбнулся и ответил: «Значит, очень ценный».

Я приняла это за ревность.

Теперь поняла, что он проверял.

Телефон в моей сумке зазвонил. На экране высветилось имя Мии, но трубку взяла соседка.

— Клэр, милая, ты где? Дерек пришёл за девочкой. Говорит, ты сама попросила его забрать её.

Я вскочила, забыв о рёбрах.

— Не отдавайте ему Мию!

— Она уже у меня, — раздался в трубке детский голос. — Мама, я в библиотеке. Дядя Дерек кричал на тётю Линду.

Я закрыла глаза.

Дерек знал, где моя дочь. Знал, что я в доме Адриана. И теперь пытался понять, что именно успел найти мой отец.

Адриан протянул руку.

— Дай телефон.

— Нет. Я сама поговорю с дочерью.

— Клэр, если он связался с женщиной Колдуэлла, это уже не семейная ссора.

— Для меня это никогда не было просто ссорой.

Мой голос сорвался, и в комнате стало тихо.

Адриан опустил взгляд.

— Кто такая Мия?

— Моя дочь.

— Дерек ей отец?

— Нет. Но он хотел, чтобы она так думала.

Адриан сжал челюсть. Маркус вышел распорядиться, чтобы охрана забрала Мию из библиотеки. Я осталась у окна и смотрела, как по стеклу ползут дождевые дорожки.

— Номер семьсот четырнадцать, — сказал Адриан. — Это ячейка на Центральном вокзале.

— Откуда вы знаете?

— Мой отец хранил там деньги и документы. После его смерти я проверил все ячейки. Семьсот четырнадцатая была закрыта, но ключа не нашли.

Я подняла запястье.

Маленький серебряный ключ блеснул в свете лампы.

— Значит, отец забрал его раньше.

Адриан посмотрел на меня слишком долго.

— Возможно, твой отец не погиб в той аварии.

Я почувствовала, будто воздух исчез.

— Вы хотите сказать, что он жив?

— Я хочу сказать, что тело опознали по документам, а не по лицу.

В этот момент дверь открылась. Маркус вошёл, держа в руках конверт.

— Мы нашли Дерека, — сказал он. — Он не сбежал. Он сам пришёл в пекарню и ждёт там Клэр.

— Зачем? — спросила я.

Маркус положил конверт на стол.

— Сказал, что знает, что находится в ячейке. И что если Клэр не приедет лично, он отдаст запись полиции.

Я посмотрела на Адриана.

— Какую запись?

Маркус включил телефон. Из динамика раздался голос моего отца, хриплый и испуганный:

— Если Клэр слышит это, значит, я уже не смог вернуться. Адриан Блэквелл не тот, кем кажется. Его отец приказал…

Запись оборвалась.

Адриан резко поднял голову.

— Где вы это нашли?

Маркус побледнел.

— В тайнике за морозильной камерой. Но это только первая часть.

Он повернул телефон экраном к нам. Под записью горел таймер, который продолжал отсчитывать секунды. Рядом стояла надпись: «Вторая часть будет отправлена в полночь тому, кто носит ключ».

До полуночи оставалось сорок минут…

ЧАСТЬ 3

До полуночи оставалось сорок минут, а я стояла посреди комнаты, прижимая ладонь к больным рёбрам.

— Включите всю запись, — сказала я.

— Она обрывается, — ответил Маркус.

— Тогда найдите продолжение.

Адриан молчал. Его лицо стало жёстким, но в глазах впервые появилась растерянность.

— Номер семьсот четырнадцать, — повторил он. — Нужно ехать сейчас.

Мы добрались до Центрального вокзала за двадцать минут. В подземном зале пахло пылью, мокрой шерстью и машинным маслом. Адриан открыл служебную дверь, Маркус остался у лестницы.

У стены стоял ряд металлических ячеек. На табличке с номером семьсот четырнадцать виднелись царапины.

Я вставила серебряный ключ.

Замок щёлкнул.

Внутри лежали чёрная записная книжка, флеш-накопитель и фотография отца. На фотографии он стоял живой, худой, с поседевшими висками, рядом с женщиной в красном пальто.

Я узнала её.

Это была женщина с камеры.

Под снимком отец написал: «Эвелин Харпер. Свидетель. Единственный человек, который знает, кто отдал приказ».

— Твой отец собирал доказательства против Колдуэлла, — сказал Адриан.

— А против вашего отца?

Он не ответил.

Я вставила накопитель в ноутбук Маркуса. На экране появилось видео. Отец сидел в комнате без окон. Он выглядел уставшим, но был жив.

— Клэр, если ты смотришь это, значит, люди Колдуэлла нашли ключ. Я должен рассказать тебе всё, пока ещё могу.

Я подалась к экрану.

— Девять лет назад я не погиб в аварии. Я инсценировал смерть, потому что обнаружил счета, через которые Уоррен Колдуэлл отмывал деньги. Но главным человеком в этой схеме был не он.

Адриан замер.

Отец продолжил:

— Приказы отдавал его сын, Адриан Блэквелл.

В комнате стало так тихо, что я услышала гул вентиляции.

— Нет, — прошептал Адриан.

На записи отец перелистнул несколько страниц.

— Адриан знал о перевозках, о свидетелях и о подставной аварии. Он помогал отцу, пока не решил забрать организацию себе. Именно он приказал убрать меня, когда я попытался выйти.

Я медленно повернулась к Адриану.

— Это правда?

Он смотрел на экран, будто видел там не отца, а собственное прошлое.

— Я работал на него, — сказал он. — Но не отдавал приказ убить твоего отца.

— Вы знали, что он жив?

— Нет.

— Вы знали про ключ?

— Знал, что Томас прятал бухгалтерские книги. Не знал, что оставил их тебе.

Я нажала на паузу.

— Дерек был вашим человеком?

— Нет. Его нанял Колдуэлл.

Телефон Маркуса зазвонил. Он отошёл к двери, ответил и сразу побледнел.

— Эвелин Харпер нашли в пекарне, — сказал он. — Она ранена, но жива.

На экране видео снова запустилось само. Последние секунды отец смотрел прямо в камеру.

— Клэр, не верь ни Адриану, ни Дереку. Ищи человека, который носит моё имя, но не является моим сыном. Он единственный, кто может привести тебя ко мне.

Видео оборвалось.

Адриан сделал шаг к стене.

— У Томаса нет сына.

— Тогда кто этот человек? — спросила я.

Маркус посмотрел на экран телефона.

— Дерек Слоун только что прислал сообщение.

Он показал его нам.

«Я знаю, где Томас Уитман. И через десять минут он умрёт, если Клэр не придёт одна».

Следом пришла фотография.

На ней мой отец сидел на стуле в пустом гараже. Руки связаны, лицо в крови, но глаза были открыты.

Я не успела вдохнуть, потому что Адриан увидел на заднем плане старые часы с эмблемой своей семьи.

— Это не гараж, — сказал он. — Это мой дом за городом.

Внизу фотографии появилась новая строка: «Привези ключ. И привези Адриана. Он должен услышать, кто на самом деле отдал приказ»…